Своя сторона

«Подчиняйся, если хочешь здесь жить», сказала свекровь. На торгах корпус прачечной интерната записали на меня Халат после ночной смены ещё держал сладкий дух жжёной карамели. Фаина Борисовна сняла его с тёплой батареи двумя пальцами и выкинула на бетон площадки. Площадка Железная цепочка на двери натянулась. Свекровь стояла в полумраке прихожей, вцепившись в косяк, и смотрела на меня через щель. — Этой фабричной вонью в моей квартире дышать никто не будет, — сказала она и щёлкнула выключателем. Свет в коридоре погас...

Телефон завибрировал на металле приёмочного стола. Сканер мигнул красным лучом на коробке с сапогами, я сдвинула его в сторону. Приёмка На складе гудел погрузчик. Номер на экране высветился городской, орловский. Я прижала трубку плечом к уху. — Таисия Юрьевна? — торопливо спросили в трубке. — Нотариальная контора на Московской. По поводу дарения доли. — Какой ещё доли? — я отложила накладную. — Девушка, вы номером ошиблись. — Не ошиблись. Ваш супруг, Герман Дмитриевич, оставил ваш рабочий мобильный...

В семь утра на застеклённой лоджии пахло сырым бельём и остывающим бетоном. Я сняла куртку с полосой водоканала, аккуратно свернула рабочий свитер и села на туристическую пенку, которую постелила здесь ещё в прошлый вторник. Дверь в единственную комнату была плотно закрыта. Из-за стекла доносился тяжёлый храп свекрови. Моя диванная подушка осталась там, зажатая между её тремя зимними пальто с чужого плеча. Назар зашаркал тапками по коридору. В сторону лоджии даже не повернулся — сразу потянулся к чайнику...

Чайник остывал на плите. Я сняла с плеча сумку, бросила ключи от дежурной аптеки на тумбу и положила на кухонную клеёнку сложенный вчетверо лист из тетради. На листе синей пастой стояло: сто восемьдесят тысяч рублей. Двенадцать ночных смен подряд на Большой Санкт-Петербургской и расписка за старый серый хэтчбек, который я на прошлой неделе отдала соседу по гаражу. Мой потолок на свадьбу дочери. Больше у меня не было ни рубля, и брать их было неоткуда. Кира сидела напротив, поджав под себя ногу в шерстяном носке, и вертела в пальцах пустую чашку...