“Искренность” - красивое слово. Но, увы, эта черта характера подобна стволовым клеткам - может оживить, а может и убить. Сомневаетесь? Тогда просто представьте, что в проявлении своих чувств и эмоций искренен монстр, человек, которого некогда психически и психологически травмировали и теперь он считает своим долгом передать собственные несчастья по наследству. Он, вернее она, осознает, что подобная “искренность” социально неприемлема и потому тщательно запирает двери в свою частную жизнь, в свой личный шкаф для хранения скелетов...
СУНДУК КНИГ
Рубрика "Чтиво за копейки". Что это я такое придумала? Давайте разберемся. Почему мы читаем? Вопрос слишком философский, чтобы ответить вот так просто и сразу. Другое дело осмыслить свой читательский выбор. На моих полках стоит много книг. Старые добрые бумажные версии. С запахом и характером. С загнутыми уголками страниц. С редкими заметками на полях. Пережитые, систематизированные, складированные эмоции. Мои. Всё это чего-то да стоит. И не только в духовном смысле. Хотя в духовном конечно же больше. Ежемесячно приходится щедрой рукой отхватывать от семейного бюджета жирный кусок, чтобы день ото дня совершать привычный ритуал перехода в другие времена и жизни, ритуал, сопровождаемый шелестом страниц и трепетом где-то там под ребрами, там, где по-мнению, некоторых, обретает нечто, названное душой. Что в сравнении с этим деньги? Ничто. И всё же иногда вдруг становится мучительно жалко потраченного. Неужели опять обманули? Книга, название которой вдолблено в сознание, книга, возведенная в ранг обязательного к познанию откровения, одобренная именитыми, выдвинутая мозговитыми и, что греха таить, оцененная в кругленькую сумму, неожиданно оказывается пустышкой, полным бредом, чепухой, лишенной магии притягательности макулатурой. Непротивление подобному злу невозможно. И тогда взор обращается туда, где имеется нечто почти ничего не стоящее, никак не отрекламированное, никем не посоветанное. От книг, которые готовы отдать за копейки, ничего не ожидаешь. И оттого не разочаровываешься. К тому же все мы любим распродажи. Они похожи на охоту. На знакомство вслепую. На секс в полной темноте. На маркетплейсах серьезные издательства часто-густо предлагают вниманию внимательных (прошу простить за каламбур) книги за сущие копейки. И пусть снобы пребывают в уверенности, что всё это полная ерунда, что дешевое хорошим не бывает, что читать надо Люсинду Райли или Дэниела Киза. Нам же лучше. Конкурентов меньше. И выловить свою “золотую рыбку” становится много проще.
Рубрика "Чтиво за копейки". Обзор на "Горячая штучка" Люси Вайн
Ну кто, скажите, так называет книгу? “Горячая штучка”! Названьице, скорее для доброй старой порнушки. Просто дастиш фантастиш. Приоткрыть обложку, где красуется подобное словосочетание, да еще пропечатанное на зовуще влажных губах (спасибо, тебе, дизайнер книжных обложек, что хоть не...), можно лишь в минуты, когда хочется немного пошалить (или попошлить?). Потом культурного читателя непременно должно посетить чувство вины, словно он невзначай, стоя под лестницей, не вовремя поднял голову и увидел, что на спускающейся по ступенькам фемине отсутствует нижнее белье...
Рубрика "Чтиво за копейки". Обзор на "Смотри, я падаю" Монс Каллентофт.
Начали за здравие, кончили за упокой. Этой расхожей и очень нашей фразой можно охарактеризовать как развитие сюжета, так и подход автора к написанию данного романа. Впрочем, нет. Вру. Начали тоже за упокой. “Сюжет развивается с такой скоростью, что кажется, за ним невозможно поспеть”, - написали в одной из шведских газет об этом романе. Ну, не знаю. Не заметила. Хотя почему-то вспомнились популярные некогда анекдоты про эстонцев. Со шведами, наверное, та же беда. Что для них очень быстро, для нас похоже на бег в желе - постоянно увязаешь...
📚 "Шаг за край" Тина Сескис Безусловно, многим из нас хотя бы разок хотелось всё бросить и начать жизнь с нуля. Многим, но не Эмили Коулман, главной героине романа “Шаг за край”. Но именно ей предначертано испытать то, что именуется “влезть в чужую шкуру”. Пережитая трагедия заставляет молодую женщину стать другой в самом буквальном смысле. Обстоятельства вынуждают её отбросить своё привычное “я” словно балласт, назваться другим именем, забыть о родителях и возненавидеть сестру-близняшку Кэролайн. Ей блестяще удается побег от себя, но не от прошлого. Ведь, в отличии от ненавистной сестры, люди её любят, новые знакомые стараются помочь, а те, кто был близок с ней когда-то, не намерены отпускать. И пусть душа разорвана в клочья, свет в конца тонеля уже, кажется, виден, отпущение грехов грядет. Быть проклятой не для Эмили, эта роль предназначена Кэролайн. Автор признавалась, что начала писать роман, узнав о страшном диагнозе своей матери. Тина Сескис писала свою книгу быстро, чтобы её мама успела прочитать всё до самого конца. Успела. Ведь её подталкивало в спину осознание грядущей трагедии, а это не менее мощный стимул, чем желание максимально увеличить расстояние между собой и непоправимостью ошибок прошлого. О чем эта книга? О любви? О превратностях судьбы? О поисках себя настоящей? Об умении прощать? Обо всём об этом и о многом ещё. 📍Цитата: “Гнев её, как питон, свернулся кольцами, готовый в любой момент нанести удар и поглотить её целиком, а она словно и не знала, что с этим поделать. С крадущейся осторожностью (той, что предшествует сумасшествию) прошла она по коридору, зашла на кухню, оттуда на задний двор, садик в котором у эти дни являл собой печаль увядания, стояла, хватая ртом воздух, стараясь дышать, но от этого только больше страху набиралась. Куда ей идти, что ей делать? Она больше не могла оставаться в этом доме, с этом садике - ни секунды больше не могла. А что ей было делать? Кто мог помочь ей? Куда? Кто?”
Перечитав сейчас "Унесённые ветром" Маргарет Митчелл. О Маргарет и Скарлетт.
О культовом, удостоенном Пулитцеровской премии романе Маргарет Митчелл “Унесённые ветром” написано столько, что, казалось бы, при любой попытке “вставить свои пять копеек” в анализ этого произведения может (и должна!) возникнуть проблема. И она наверняка возникла бы, если бы сейчас в мире не происходили те события, что, как нам всем известно, имеют место быть. Благодаря им, чтение старого романа обретает свежесть и излишнюю, какую-то даже нездоровую, остроту восприятия. Душу крутит, как при прослушивании песни “Враги сожгли родную хату” в исполнении Марка Бернеса...
