Дарья

— Свет, ты опять взяла сыр за четыреста рублей, когда по акции лежал за двести двадцать? — Илья с глухим стуком опустил на кухонный стол полиэтиленовый пакет и скрестил руки на груди. — Мы же договаривались. У нас на предприятии срезали сорок процентов оклада, премий не будет до лета, а ты продолжаешь жить на широкую ногу. Светлана замерла у раковины, не выпуская из мокрых рук разделочную доску. Струя воды с тихим плеском разбивалась о дно металлической мойки. — Широкую ногу? — она повернулась к мужу, вытирая пальцы вафельным полотенцем...

— Приготовь на тридцать человек, чай не чужие, в субботу к двум часам дня всё должно стоять на дачной веранде, — буднично произнесла свекровь, не глядя отодвигая пустую чашку к краю скатерти. Валентина Егоровна даже не подняла глаз от экрана своего телефона, на котором торопливо листала фотографии каких-то резных беседок. Движение ее пухлой руки с тяжелым золотым перстнем на безымянном пальце выглядело до того привычным, будто она отдавала распоряжение прислуге в придорожном трактире, а не говорила на моей собственной кухне...

— В субботу поедем к юристу, доверенность оформим на меня, чтобы ты с работы лишний раз не отпрашивалась, — сказал муж. Вадим произнес это совершенно будничным голосом, не отрывая взгляда от экрана смартфона и методично размазывая толстый слой сливочного масла по куску батона. В его движениях сквозила та привычная уверенность, с которой обычно объявляют о покупке пачки соли или смене лампочки в коридоре. Я замерла у кухонной плиты с деревянной лопаткой в руках. На чугунной сковороде с тихим шипением подрумянивался нарезанный лук для ужина...

Марина застыла в темном коридоре, сжимая в руке тяжелую рабочую сумку с ноутбуком и лазерным дальномером. У ее ног громоздились три пузатых клетчатых баула, перевязанных упаковочным скотчем, пара пыльных мужских кроссовок сорок третьего размера и коробка со сковородой. В воздухе стоял дух чужого одеколона и подгоревшего теста. — Кто поживет? — тихо спросила Марина, глядя на то, как муж за спиной матери торопливо прячет глаза и делает вид, что увлеченно разглядывает кухонную плитку. — Глебушка со Снежаной, — свекровь даже бровью не повела, продолжая резать пирог...