Субботин

Мой начальник – исключительный самодур, первостепенный мерзавец и очень нехороший человек. Но сегодня я готов был броситься ему на шею и, рыдая, отблагодарить за всё, что он для меня сделал. Началось это ещё три месяца назад. Служу я в департаменте мелким чиновником, и, как у всякого мелкого чиновника, обязанностей у меня тьма. Так уж заведено, что чем чиновник мизернее и незаметнее, чем затасканнее на нём костюм, тем шире круг его забот, имеющих свойство временами расширяться от Калининграда до Камчатки...

Вениамин Викторович Белков, солидный господин в годах, опустился на бархатный стул в ложе и приготовился слушать симфоническую музыку. Он не был её поклонником, но достиг того положения, при котором посещение подобных концертов стало правилом хорошего тона...

БЕЛОЕ ПАЛЬТО В нашем городке от Савелия Варанова и так не было никому покоя, но когда он обзавёлся ещё и белым пальто, мы поняли — дело труба. Сложно вспомнить, когда Варанов впервые появился в Рошинске и с какого момента мы начали его опасаться. Но со временем его власть над горожанами укрепилась настолько, что сначала его стали бояться чиновники и полиция, а затем и простые жители. Не проходило и дня, чтобы Варанов не находил в ком-то новый порок. Обличать порок – дело само по себе славное, но...

– И вы тут, Виталий Юрьевич! – фальшиво обрадовался Лощёнов, кивая в коридоре деловому партнёру и врагу Гопневскому. Состоятельные люди выглядели бодро и одинаково. На заказ пошитые костюмы, подтянутые тела и холёные лица. Разве что Гопневский казался чуть выше и сутулей своего коренастого коллеги, который, не имея проблем со зрением, зачем-то нацепил на нос очки. И всё же в глазах обоих отражалась какая-то неопознанная тоска. Точно вчера они переели чёрной икры, а теперь им тошно и хочется пожевать ржаного хлеба, но где находится булочная, и как там покупать, они давно позабыли...

ВЫГОДНЫЙ КЛИЕНТ Адвокат по уголовным делам Пётр Андреевич Сальвинский надел очки в золотой оправе, поправил пёстрый галстук-бабочку и поднялся из-за стола, чтобы отправиться домой, как услышал страшный шум, доносящийся из приёмной. В следующую минуту в его роскошно (по всем правилам богатого юриста) обставленный кабинет ворвался взъерошенный человек безобидной наружности и закричал: – Спасите, помогите! Не ради себя, ради детей и жены прошу, которые останутся без пропитания! Любые деньги, только защитите! Сальвинский, взявшийся уже было за портфель, медленно опустился обратно в кресло...