Субботин

– Дорогой Аристарх Кондратьевич, вы же большой человек, вращаетесь там, – говорил Дочкин и накручивал пальцем над головой воображаемое лассо, – на самых верхах. Скажите им в Москве, что нужны перемены. Аристарх Кондратьевич Верстаков действительно вращался «там» в самых высоких кругах. И фигура его, вдоволь навращавшись и обкатавшись, приняла округлый и устойчивый вид, схожий с неваляшкой, которую, с какого боку ни подойди, ни укусить, ни зацепить, ни ухватить не получится. Вот и сейчас, идя по летнему...

– Вы только посмотрите, полковник Пемброк, – говорил сэр Бейтс, горделиво вышагивая возле крошечного паровоза с красной звездой на котле, – купил эту машину за сущие копейки. Конечно, её следует привести в порядок, но зато вскоре в моём поместье появится собственная железная дорога. Буду возить руду, жену, тёщу, племянников! Прелесть! Полковник Пемброк, седоусый и хмурый в деревенском твиде, обошёл паровоз, постучал тростью по котлу и с сомнением покачал головой. – Послушайте, Бейтс, а что обозначает...

– Вы мне божились, что вы первоклассный скульптор! – ревел Плюхов в мастерской. – Ну, божился, – мямлил Соломатин, уставив взгляд в пол и водя запачканные глиной руки по фартуку. В мастерской было грязно, тусклый холодный свет едва пробивался через немытые окна, повсюду стояли незаконченные скульптуры: карликовые фигурки в причудливых позах в соседстве с рублеными перекособоченными великанами. В воздухе пахло гипсом и землёй. Нависающий над художником Плюхов сам мог бы сойти за одну из неподвижных скульптур, кабы не его злобно вращающиеся глаза и потрясаемые дрожью руки...

Иннокентий Смеянов, покачиваясь, брёл по набережной. Тёмная вода притягивала его к себе. Временами он хватался одной рукой за перила, а другой подносил ко рту квадратную бутылку и, морщась, пил. Костюм на нём смялся в гармошку, галстук петлёй съехал набок, а пальто он распахнул в хмельной горячке. Когда головокружение тянуло крепкую фигуру Смеянова вперёд и вниз, чёрные полы вздымались и в ночной темноте превращались в куцые крылья. На миг Смеянов остановился и осмотрелся – вокруг ни души. Часы показали полночь, и ему страшно захотелось с кем-нибудь поговорить...