Балаболы

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я стала свидетельницей того, как родители выбирают школу для своих детей. Вы удивитесь, но большинство делает это… наугад. Да-да. Несмотря на всю ответственность момента, несмотря на то, что речь идёт о 11 годах жизни ребёнка, выбор часто происходит по принципу «как получится». Сегодня я хочу поговорить об источниках информации. О том, откуда родители узнают о школах...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я стала невольным свидетелем сотен родительских ошибок. Ошибок, которые могли бы быть предотвращены. Одна из самых частых ошибок — неправильный выбор школы. Я вижу детей, которые плачут по утрам. Которые боятся идти в школу. Которые теряют интерес к учёбе уже в первом классе. И родители не понимают: «Что случилось? Школа же престижная! Мы же так старались!»...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить о другом. Мы уже говорили о гимназиях. О лицеях. Сегодня — очередь ещё одного вида школ, который часто путают с первыми двумя. А зря. Речь пойдёт о школах с углублённым изучением отдельных предметов. Многие родители думают: «Ну, углублённое изучение — это почти как лицей или гимназия. То же самое, только название другое». Нет. Не то же самое...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи и не о своих учениках. Сегодня я хочу поговорить с вами — с родителями будущих первоклассников. Каждый год, весной, ко мне приходят мамы и папы с одним и тем же вопросом: «Ирина, мы выбираем школу. Гимназия или обычная? Говорят, в гимназиях лучше. Но и нагрузка больше. Что посоветуете?» Я не разбрасываюсь советами. Но в этом вопросе у меня накопился достаточный опыт, чтобы рассказать вам одну важную вещь...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи. Сегодня — о школах. О том, как мы, родители, часто торопим события. И о том, почему это может навредить. Я каждый день вижу родителей, которые мечтают о «лучшем» для своего ребёнка. Они водят его на подготовительные курсы с 4 лет. Они выбирают школу с углублённым изучением английского, когда ребёнок ещё даже читать не научился...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы через мои руки прошли сотни игрушек. Дорогих и дешёвых, модных и забытых, сложных и примитивных. Но есть одна игрушка, которая никогда не надоедает ни мне, ни моим ученикам. Она выглядит скромно. Она не мигает, не поёт, не говорит на трёх языках. Но она — настоящий тренажёр для детского мозга. Это пирамидка. Сегодня я хочу рассказать вам об одной симпатичной улитке, которая попала ко мне в руки...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи. Сегодня я хочу поговорить о том, о чём в моём детстве вообще не задумывались. Когда я училась в школе, в нашем классе было больше 40 человек. И все они писали правой рукой. Мы даже не подозревали, что существуют дети, которые пишут, рисуют, вырезают, едят левой рукой. Если мы вдруг встречали такого человека — показывали пальцем и удивлялись: «Какое чудо чудное!»...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я повидала многое: и счастливые лица родителей, чьи дети заговорили, и слёзы, и отчаяние. Но есть одна категория родительских эмоций, которую я встречаю особенно часто. И она звучит примерно так: «Он испортил обои! Только вчера поклеили! Я так зла, что слов нет!» Я прекрасно вас понимаю. Я сама мама, и мои стены когда-то тоже стали жертвой детского творчества...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я поняла: самые мощные инструменты развития часто лежат прямо у нас под носом. Нужно только уметь их увидеть. Сегодня я хочу рассказать вам историю одного открытия. Открытия, которое случилось случайно, но навсегда изменило мой подход к работе с детьми. И речь пойдёт о… прищепках. Да-да, о самых обычных бельевых прищепках. Тех самых, которые есть в каждом доме...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И поверьте, за эти годы я насмотрелась на детские руки — самые разные. Бывают руки ловкие, быстрые, которые легко справляются с любой шнуровкой и мелкими деталями. А бывают руки… слабые. Такие, которые вроде бы и пытаются, а карандаш выскальзывает, пальцы быстро устают, строчки в тетради пляшут, и ребёнок после трёх написанных слов говорит: «Я больше не могу»...

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. Более 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И поверьте, за эти годы я поняла одну простую, но важную вещь: ребенка нельзя научить думать через скуку. Если игрушка перестала вызывать интерес — она бесполезна. Даже если это дорогая, красивая и «правильная» с точки зрения педагогов Монтессори-пирамидка. Сегодня я хочу рассказать вам историю о том, как мы с моими учениками «перезагрузили» обычную числовую пирамидку...