Страшные истории

Сквозь сон я услышал слова мамы: — Сынок, мы уехали на дачу, вернёмся через неделю! — Хорошо… Хорошей дороги… — невольно пробормотал я сквозь сон. — Спасибо! — проговорила мать.

1. «Кузя знал» Я родился и вырос в Москве, но не в центре с его сталинскими высотками и дорогими ресторанами. Моя Москва — это спальные районы, бесконечные панельные пятиэтажки, разбитые тротуары и вечные пробки на выездах из города...

Плот медленно скользил по чёрной воде. Мы лежали на животах, чтобы не задеть низко нависшие ветки затопленных деревьев. Кузя сидел на рюкзаке в центре плота, поворачивая голову, иногда тихо мяукал. Мужчину звали Олег, он был бывшим военным — короткий ёжик седых волос, жёсткая складка у губ. Женщина — Ира, медсестра из областной больницы...

Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь треснувшую плотину. Сначала я услышал собственное дыхание — хриплое, прерывистое, с влажным бульканьем в груди. Потом почувствовал холод: пол под щекой был деревянным, скользким от сырости...

Мы стояли на краю холма, глядя в темноту. Вода внизу казалась чёрной смолой, отражающей редкие звёзды. Церковь за спиной молчала. Фигуры внутри не двигались, не издавали ни звука. Но я знал — они там. Ждут...

Дождь барабанил по крыше машины, как сотни маленьких молотков. Я сидел, прижимая Кузю к груди, и смотрел в боковое стекло. Фигуры между деревьями не двигались. Они стояли там всю ночь — неподвижные, серые, будто вылепленные из грязи и воды...

Рассвет мы встретили на кухне. Кузя спал у меня на коленях, я сидел неподвижно, боясь его разбудить. За окном серело, дождь не возвращался. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то далеко капает вода с крыши...

Я родился и вырос в Москве, но не в центре с его сталинскими высотками и дорогими ресторанами. Моя Москва — это спальные районы, бесконечные панельные пятиэтажки, разбитые тротуары и вечные пробки на выездах из города...

Я живу один. В большой трехкомнатной квартире на восьмом этаже старой панельной девятиэтажки. Это важно — «один». Я повторяю это себе каждый вечер, когда захлопываю входную дверь и поворачиваю ключ в замке два раза...

Я никогда не должен был открывать этот люк. Мне было семь, когда мы переехали в дом моей прабабки. Родители говорили, что это «наследство», но для меня это был склеп, замаскированный под жилье. Дом стоял...

Сергей, тридцать пять лет, безработный автомеханик из Владивостока, сидел на кухне и смотрел на фотографию матери. Рак. Химиотерапия стоит как крыло самолета. Долг за квартиру висел над головой дамокловым мечом — девять миллионов...

Всю свою жизнь я считал россказни про проклятые дома и машины-убийцы дешёвыми байками для впечатлительных туристов. Я верил в логику, в механику и в то, что у любой поломки есть причина. Но старый «Додж» 73-го года научил меня одной простой вещи: иногда заводится не двигатель, а нечто другое...