Летопись Странника

Вечер опускался на лес и озеро. Солнце окрасило воду в рыжий цвет, словно кто-то пролил в неё крепкий чай. Длинная тень от деревьев уже ползла к дальнему берегу, но на этой стороне всё ещё сохранялось тепло. Камни излучали дневное тепло, в воздухе витал аромат хвои и дыма. Костёр горел ровно и спокойно. На палке-удочке, воткнутой в землю, сушилась толстовка мальчишки. Её рукава свисали, с них тихо капала вода. Рядом стояли кеды, из которых тоже капало. Сам мальчишка сидел у костра, завернувшись в плащ Странника, и поджимал к огню голые ступни...

Озеро лежало в ложбине, окружённое лесом, — неглубокое, тёплое, с дном из гальки и песка, без ила. Река втекала в него сбоку, тонкой жилой, и вода успевала прогреться к полудню. От берега в воду уходили старые мостки — потемневшие, скользкие, с мохом в щелях. Солнце стояло высоко, над лесом парило, пахло смолой и мокрой травой. Странник обратился к мальчику: — Дай-ка свою палку... Пришло её время. Мальчишка молча протянул. Странник присел на старую корягу у самой воды. Из мешка достал — моток лески, грузило, крючок...

Солнце клонилось к горизонту, и воздух становился гуще, плотнее — будто его налило чем-то незримым, а грудью уже чувствуешь. Ветер стих, и рожь стояла ровно, замерла — ждала, без волны, без дневного дыхания. Поле всё так же простиралось до горизонта, только свет лёг другой — низкий, рыжий, и тени от колосьев вытянулись, легли по земле длинно. Мальчишка шёл, вёл палкой по верхам — шурх, шурх, — и вдруг замер. Он смотрел мимо поля. На кота. Шерсть у Проныры распушилась, встала дыбом, усы торчали вперёд, по-звериному, настороженно, и хвост — трубой, чуть подрагивал...