Страницы жизни

— Я твоя мать, а не гостья! — заявила мама, поставив чемодан у двери. — Что за глупости ты выдумала? Ключей мне не оставила, встречать не вышла. Я смотрела на неё, застыв в дверном проёме. Мамины руки — в тонких венах, с привычным золотым кольцом — теребили пуговицу на кофте. Она всегда так делала, когда нервничала. Кофта новая, светло-бежевая, а жест — старый. Родной. — Проходи, — сказала я наконец, отступая вглубь коридора. — Чай будешь? Мама хмыкнула, затаскивая чемодан в прихожую. — Чай? Я к тебе на неделю приехала, а ты меня чаем встречаешь, как соседку? Я промолчала...

Аня сидела на подоконнике своей комнаты, уронив взгляд в старый фотоальбом. На пожёлтевших снимках улыбались две девочки – она и её лучшая подруга Рита. Ещё в школе они считались «не разлей вода»: все походы, посиделки, тайны – всё делали вместе. Аня вздохнула, вспомнив, как в юности грезили о том, что «нашу дружбу никто не разрушит.» Но теперь, лет через десять, Аня чувствовала: «Эта дружба меня утомляет. Она всё больше тянет силы, при этом не даёт ничего взамен.» В последние месяцы Рита постоянно звонила Ане – но всегда с одной целью: выплакаться, выговориться о своих бедах...

Вечерняя тишина в их маленькой столовой была почти давящей. Катя сидела за столом, нервно крутя вилку, а её муж, Артём, напротив, неторопливо ел. Он умел есть так, будто всё под контролем, а Катя чувствовала, что её саму накрывает тревога: «Что не так? Почему я постоянно ощущаю вину?» Но Артём не поднимал взгляда. Когда доел, отодвинул тарелку и только тихо, будто в пустоту, произнёс: «Могла бы постараться и сделать блюдо повкуснее. Но… понятно.» У Кати сжалось сердце. Она знала: никаких криков, никакого рукоприкладства — но всё время этот тон, упрёки, которые выводят её из равновесия...

Марина стояла у окна в родительском доме, глядя на ветвь сирени за забором. В гостиной было шумно: её отец, мать, бабушка (по маминой линии) и прочие родственники собрались, обсуждая последний скандал в семье. Говорить громко не любили – скорее, перешёптывались, бросали взгляды, тяжёлые паузы. Марина понимала, что все ждут её решения: «Будет ли она снова “терпеть,” или…?” В этой семье женщины обычно молчали, когда мужья срывались, унижали, а тем более, если доходило до побоев или обидных слов. Мама молчала, бабушка тоже, но Марина больше не собиралась повторять их путь...

Алина сидела на диване в гостиной, еле сдерживая внутреннюю дрожь, пока рядом её муж Рома и свекровь Галина Андреевна вполголоса обсуждали что-то. Мать Ромы как раз сегодня заявилась к ним «в гости», но на деле — чтобы «воспитывать» молодую невестку. Едва войдя, она начала: «Так, ребята, вы уже полгода женаты, пора бы и детей заводить! На что вы ждёте?» Алина неловко улыбалась, чувствуя, что свекровь никак не подозревает правду: Алина не хочет детей. Причём это — осознанно, а не временный каприз...