Страницы ужаса

Первый звук пришёл к Анне 14 сентября 2025 года — тихая скрипичная нота «ля», прозвучавшая в голове, когда она мыла руки после ночной смены в Иркутской областной больнице №3. Она вздрогнула, огляделась: в раздевалке никого. Только капли воды с крана и гул вытяжки. Но нота осталась — висела в сознании, чистая, без источника. Анна списала на усталость. Три недели назад ей пересадили кожу на предплечье — ожог второй степени от опрокинутого чайника в столовой. Донором стал 34-летний скрипач из филармонии, погибший в ДТП на трассе «Байкал» 20 августа. Его имя — Максим Волков — она узнала из документов, подписанных в кабинете хирурга...

Первый раз Игорь заметил его 17 января 2026 года — на остановке «Площадь Гарина-Михайловского», когда стрелки на приборной панели показали 03:33. Мужчина в тёмно-синей куртке, промокшей до нитки, хотя дождя не было уже неделю. Новосибирские январские морозы сковали город льдом, а этот стоял без шапки, с каплями на воротнике, будто только что вышел из реки. Молча сел на последнее сиденье, положил ладони на колени — от них потянулся лёгкий пар. Игорь покосился в зеркало: лицо бледное, волосы прилипли ко лбу, взгляд устремлён в пол...

Первый раз София увидела дневник 14 февраля 2026 года — в подвале Калининградской областной библиотеки, среди пыльных ящиков с документами эвакуированного в 1945 году Кёнигсбергского университета. Она подрабатывала здесь с ноября: распаковывала коробки, сортировала бумаги, мечтая найти что-то для диплома по сравнительной филологии. Дневник лежал отдельно — в жестяной шкатулке без надписей, переплёт из потрескавшейся кожи цвета высохшей крови. На первой странице, аккуратным немецким почерком: «Не читай имена...

Первый раз Данил заметил неладное у светофора на пересечении Красной и Северной — в 13:47, когда солнце, закрытое луной наполовину, превратилось в тусклый медный диск. Он остановился на красный, снял шлем, вытер пот со лба. И увидел: его тень на асфальте продолжала идти. Шаг. Ещё шаг. Пока не исчезла за углом соседнего дома. Данил моргнул. Посмотрел на свои ноги — стоят. На асфальт — пусто. Только обычные тени прохожих, прилипшие к их пяткам. Он сел на бордюр, достал телефон. В новостях: «Частное солнечное затмение 29 марта 2025 года достигло максимума в 13:42 по московскому времени»...

Первый раз Анна услышала это в среду, 12 июня 2025 года, когда семилетний Лёша вернулся с улицы с мокрыми штанинами и странной улыбкой — не его широкой, беззубой, а узкой, будто нарисованной чужой рукой. Он стоял на кухне бабушкиного дома под Семёновом, пил квас из кружки с зайчиком и вдруг произнёс: «Вода холодная, но не больно». Голос был его, но интонация — нет. Слишком плоская. Слишком взрослая для ребёнка. — Откуда ты это взял, Лёш? — спросила Анна, вытирая руки о фартук. Мальчик пожал плечи, допил квас и убежал к телевизору...