История за историей

Стакан с недопитым чаем дрогнул в моей руке. Дима, мой муж, молчал, уткнувшись в телефон. Я вздохнула. Еще один день, еще одна война. Дима и я – молодая семья. Мы мечтали о маленьком уютном доме, полном любви и тишины. В представлениях Димы дома была место для ремонта, где он мог творить и задумываться над интересными решениями. Я же хотела мебели, чтобы все было красиво и практично, но всё по-моему. Дима – архитектор, я – художник. Наше сокровище – дом, где мы с ним хотели создавать наше счастье...

Надя, сидя на кухонном табурете, как будто ничего не случилось, смотрела на него со смесью раздражения и тоски. — А что «опять»? Я вообще-то дышу, живу, чувствую. Или я должна, как мебель, просто стоять в углу? Андрей и Надя были из тех пар, которых обычно называют «идеальными». Он – успешный архитектор, она – талантливый дизайнер интерьеров. Оба красивые, умные, с общими интересами и чувством юмора. Они познакомились в институте, на втором курсе, и с тех пор были вместе. Свадьба, квартира, рождение сына – все как у людей...

— «Мы тут посоветовались всей семьей, и решили, что раз у вас отдых на море, то мы поедем с вами». Это, блин, как называется?! Я опустилась на стул, обхватив голову руками. — И что теперь? Наш отпуск коту под хвост? А я так ждала! Так копила, каждую копейку откладывала… — Копила, да, а теперь будем кормить эту ораву голодранцев, — Сашка со злостью пнул ножку стула. — Они же там все, как саранча налетели! Двоюродные, троюродные, какие-то там племянники до седьмого колена! «Мы же семья! Надо держаться вместе!» — передразнил он заунывным голосом...

– Она уже достала со своими замечаниями. – Ну, потерпи немного, – попытался успокоить меня он, обнимая за плечи. – Мы же скоро съедем. – Скоро, – я горько усмехнулась. – Это “скоро” уже год длится. Я всегда мечтала о большой любви и счастливой семье. Представляла, как мы с мужем будем жить в уютном домике, где будем вместе готовить ужины, смотреть фильмы и строить свои планы на будущее. Но реальность оказалась совсем другой. Вместо уютного гнездышка у нас была квартира со свекровью, и это была не жизнь, а сущий ад...

– Да опять машину разбил, – вздохнула мама, откладывая вязание. – Говорит, что не виноват. – Не виноват, конечно, – скривился отец. – Это его фирменный стиль: не виноват, но деньги на ремонт давай. Бесстыдник! Меня зовут Максим, и я, наверное, тот самый “непутёвый сын”. С самого детства у меня было все. Родился с серебряной ложкой во рту, как говорится. Огромный дом, куча игрушек, дорогие шмотки – все, чего ни пожелаешь. Родители работали, как проклятые, чтобы обеспечить мне “лучшее” будущее. Мама...

– Куда? – опешила я, отрываясь от учебника. – В другой город. Папе предложили работу, – отрезала она, как будто это и так понятно. – А меня кто-нибудь спросил? – выпалила я, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды. “А меня кто-нибудь спросил?” – эта фраза стала моей мантрой в последние годы. Мои родители всегда принимали решения за меня, как будто я – приложение к их жизни, а не отдельный человек. Мои желания, мои мечты – все это оставалось где-то за кадром их планов. Я помню, как в детстве мечтала стать художницей...

– Мы же на концерте любимой группы, а ты как будто на похоронах. – Да так, Кать, – отмахнулся я, стараясь улыбнуться. – Просто устал немного. Толпа эта… давит. На самом деле, давила не толпа. Она меня, наоборот, как будто обволакивала, делая невидимым. Я чувствовал себя каплей воды в океане – вроде бы и часть чего-то большого, а по сути, совсем один. И это чувство не было новым. Оно поселилось во мне давно, задолго до этого концерта, задолго до того, как я приехал учиться в этот огромный город. Я вырос в маленьком поселке, где все друг друга знали...

– Да вот… – пробормотал дед Аркадий, смущённо улыбаясь. – Задумался я… О жизни. – О жизни он задумался! – фыркнула Маня. – Да какая тут жизнь-то в нашем-то возрасте? Только пенсии и болячки. Деду Аркадию, по паспорту – Аркадию Петровичу, перевалило за семьдесят. Всю жизнь проработал инженером на заводе, тихо и незаметно. Жена умерла пять лет назад, и с тех пор его жизнь превратилась в серый день сурка: утром – каша, днем – газеты, вечером – телевизор. Дети, разъехались по городам, навещали редко...

– Достойный, – ответил Павел, глядя не на брошь, а куда-то сквозь неё, в пустоту. – Просто… всё это уже не имеет значения. Павел всегда был трудолюбивым. С юности он вгрызался в работу, не жалея сил и времени. Цель была одна — заработать, много заработать. Автомобиль, квартира, шикарные вещи — таков был его мир. Мир, где чувствовался вкус победы, где каждый новый гаджет был очередной ступенькой на лестнице успеха. Он строил своё царство из материальных благ, и ему казалось, что вот оно — счастье...

– Это… ты? – прошептала Катя, словно боясь спугнуть мираж. – Неужели, – усмехнулся Саша, и эта усмешка, такая знакомая и в то же время чужая, кольнула ее, как игла. – Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть. Они были неразлучны в университете. Катя, дерзкая, мечтающая о карьере журналистки, и Саша, тихий, но остроумный начинающий фотограф. Их любовь была похожа на бурный романтический фильм — прогулки до рассвета, жаркие споры об искусстве, клятвы вечной верности на фоне заката. Но все рухнуло в один миг, когда Саша, получив предложение о работе в другом городе, выбрал карьеру, а не их отношения...

...как всегда. Ее муж Андрей сидел напротив, уставившись в пустую тарелку. На праздничном столе еще дымились свечи на торте, а в воздухе витал запах жженого сахара, но праздник явно закончился, не успев начаться. – Да, тридцать девять, – тихо ответил он, словно вынося приговор. – Я не молодею, Вер. Пора признать. – Ну, не начинай, – поморщилась Вера. – Опять? Андрей всегда мечтал стать архитектором. Еще в детстве он строил замки из песка, поражавшие воображение местных мальчишек. Он видел себя гением, покоряющим мировые столицы своими дерзкими проектами...

Я вздрогнула. Осколки зеркала валялись на полу, как раненые солдатики. Любимая тарелка с цветочками теперь просто мусор. Почему всё так? Неужели нельзя было просто жить нормально? — Я не била, тётя Зина! Оно само упало! — пролепетала я, стараясь скрыть дрожь. — Само упало?! — голос тётки звенел, как разбитое стекло. — Да у тебя руки-крюки! Ты только и умеешь, что всё ломать! Вот так всегда. Я виновата. Всегда. Но что я могу сделать? Они всегда сваливают всё на меня. Они говорят, что я неблагодарная...