Неидеальные истории Марины Саниной

Алексей просыпался каждое утро в шесть, когда будильник на телефоне издавал тихий, но настойчивый сигнал. Он работал в строительной фирме, осуществляя проекты по всей стране, от Москвы до Сибири. Командировки уже давно стали частью его жизни, и жена Ольга свыклась с его периодическими отъездами. В их с Алексеем жизни Ольга ценила стабильность. Её детство прошло в переездах — отец был военным. Сейчас они с мужем жили в уютной квартире в спальном районе. Ольга занималась бухгалтерией в небольшой компании по продаже мебели, её дни проходили за экраном компьютера, среди таблиц и отчётов...

Лена стояла в дверном проеме собственной кухни и не могла заставить себя разжать пальцы. В кулаке, до боли врезаясь в ладонь, пульсировала связка ключей от машины, а в нос бил забытый уже ею запах ментола и вчерашнего перегара. За столом, по-хозяйски придвинув к себе её ноутбук, сидел Сергей. Он громко, с наслаждением хрустел яблоком. — Кислое, — поморщился он, выплевывая кусочек кожуры прямо в кулак. — Ты раньше сладкие брала. Подешевле ищешь? Лена промолчала. Она смотрела на мужчину, с которым...

Утро того дня пахло фрезиями, лаком для волос и дорогим шампанским. Это был запах безупречности. Я стояла у зеркала , и отражение, казалось, принадлежало не мне, а какой-то героине глянцевого журнала. Платье цвета айвори, сшитое на заказ, обтягивало талию, словно вторая кожа. Я поправила локон, выбившийся из прически, и улыбнулась сама себе. В груди разливалось теплое, густое чувство — смесь триумфа и спокойного счастья. Мы с Андреем шли к этому три года. Три года идеальных свиданий, совместных путешествий, уютных вечеров с вином и планами на будущее...

Рука замерла над сахарницей. Ложка дрогнула. Сахар просыпался на клеенку — старую, в мелкий цветочек, местами протертую до дыр. — Что ты сказала? — переспросила я. Тихо. Почти шепотом. Лера, моя невестка, даже не оторвалась от телефона. Сидит, нога на ногу. В красивом велюровом костюме. Ногти — свежий маникюр, ярко-красный. — Я говорю, мам, нам ключи нужны. От вашей квартиры. Полный комплект. И документы. Мы решили, что так будет лучше. Для всех. Она наконец подняла на меня глаза. В них — пустота...

— Читай. Вслух читай, чтоб дошло. Золовка швырнула на кухонный стол бумагу. Плотную, с гербовой печатью. Я вытерла руки о полотенце. Старое, вафельное, в пятнах от свеклы. Руки у меня красные, шершавые — от воды и хлорки. Крем «Бархатные ручки» за 89 рублей уже не спасает. Кожа трескается. — Ну? — Света постучала наманикюренным ногтем по столу. — Чего застыла? Я взяла лист. Буквы плясали. «Завещание... всё имущество, включая двухкомнатную квартиру по адресу... завещаю дочери, Светлане Игоревне.....

- Вы мне не мать! Выезжайте отсюда немедленно! — выкрикнула невестка. Я чуть не уронила кружку, когда услышала эти слова. — Что ты сказала? Лена стояла в дверях кухни. Руки в боки. Лицо — каменное. — Я сказала: собирайте вещи. Съезжайте. Сегодня. — Лен, ты что, с ума сошла? — Нет. Я наконец-то в своем уме. Три года терпела. Хватит. Я поставила кружку. Руки тряслись. — О чем ты вообще? — О том! (швыряет на стол какие-то бумаги). Вот это объясните. Смотрю. Выписка из банка. Моя выписка...

София жила в тихом уголке Москвы, где старые арбатские переулки пропитаны особой атмосферой. Ей было тридцать пять, и она жила без оглядки на чужие ожидания. После развода с Максимом, который ушёл от неё к другой, она словно переродилась. Оставила работу в шумном офисе, где дни сливались в единую серую ленту, и открыла маленькую галерею искусств в цокольном помещении старого дома. Там, среди холстов с абстрактными мазками и скульптур из глины, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Собираясь...

Я пустила золовку пожить к себе — ровно на месяц, как она и просила. Тогда мне казалось, что это даже не помощь ей, а что-то само собой разумеющееся: родственники ведь, семья. Кто в беде — тому помогают. Я ещё подумала, что месяц — это недолго, пролетит быстро, как августовский вечер. Дом у нас был старый, но крепкий, с высокими потолками и окнами в сад. Я прожила в нём более двадцати лет, знала скрип каждой половицы, каждую трещинку в стене. Дом достался мне от родителей, ещё до замужества, и муж, Сергей, всегда это подчёркивал — не вслух, но так, между строк...

Они собрались быстро. Слишком быстро — так слетаются птицы на крошки хлеба, брошенного щедрой рукой на землю. Едва прошли похороны, едва венки были убраны с могилы моего дяди, как мой телефон стал разрываться от звонков: звонили родные тёти, двоюродные братья и сестры- все те, кого я не видела годами. Все утешали меня, произносили слова соболезнования, вздыхали в трубку, но между паузами я явно чувствовала другое: нетерпение. Моя дядя Слава умер в начале марта, тихо, ночью. Я была рядом: держала его за руку, слушала, как редеет его дыхание, как становится еле слышным пульс...

Ольга сидела на кухне и чистила картошку. Нож тупой, как всегда. Руки в земле (Опять 50 рублей на базаре зря потратила, клубни мелкие, вялые). Шея затекла от сутулой позы. За окном шумел дождь. Входная дверь хлопнула: это с работы вернулся муж. Ключи на полку. Ботинки в коридоре. Не разул (Грязь по линолеуму размажет, потом ей мыть..) — Привет. Чайник поставь. Очень кофе хочется! — Он чмокнул жену в щеку. — День был тяжелый. Я – в душ. Ольга кивнула и поставила чайник на плиту. В кармане его куртки, висевшей в коридоре на вешалке, завибрировал телефон...

—Ты спала с ним? Анна выключила газ под сковородой. На ней уже чадил лук , прилипший ко дну. В квартире пахло гарью и дешёвым моющим средством, которое она купила в «Пятерочке» — «Альпийская свежесть». — Ответь, — сказал муж. — Да. Почему-то он не удивился. Просто сел на стул у кухонного стола и уставился в пол. Сейчас Кирилл выглядел постаревшим и очень усталым. Анна поставила сковороду в раковину, обожглась — рука дёрнулась, но она не вскрикнула. Просто крепко стиснула зубы. — Сколько дней это продолжалось? — спросил он...

- Ты опять с НЕЙ переписывался? — Нет. — Не ври. Видела в «Истории активности». Ты с НЕЙ переписывался. Марина стояла у раковины, вытирая мокрые тарелки полотенцем с выцветшими подсолнухами. Оно уже давно не впитывало воду — просто растирало лужицы по фаянсу. За её спиной включился телевизор: муж, не глядя, нажал на пульт, чтобы заглушить неприятную тишину. По «России 1» рассказывали про повышение тарифов ЖКХ. У кого-то за стенкой громко работал пылесос. Там каждую пятницу делали генеральную уборку...