Живые истории

Когда мама первый раз не узнала меня, я сидела на краю её кровати и держала её за руку. — Девушка, — сказала она вежливо. — А вы кто? — Мам, это я. Оля. — Какая Оля? У меня сын Серёжа. Я кивнула. Улыбнулась. Сходила на кухню. Закрыла дверь в ванной. И там, у раковины, выла минут пятнадцать в полотенце, чтобы она не услышала. Деменция — это не «бабушка забывает выключить плиту». Деменция — это когда твоя мама, которая в девяносто третьем продавала на рынке носки, чтобы вытащить нас с братом, смотрит на тебя как на чужую тётку и спрашивает, не из собеса ли ты...

В тот вечер я варила макароны с сосисками. Уже третий раз за неделю. Сосиски были самые дешёвые, по акции в «Пятёрочке» — те, которые лопаются, как только бросишь в кипяток, и оставляют на сковородке странную розовую плёнку. Дети их называли «лохматыми». — Мам, а можно мне без сосиски? — спросил Тёма, мой младший. Семь лет, глаза как у телёнка. — Я просто макароны. — Почему? — спросила я, не оборачиваясь. — Я в школе видел, как Артёмка ел котлету. Настоящую. С пюрешкой. И я подумал — если я сосиску съем, котлету мне ещё дольше не дадут...

— Ты обязана меня кормить! Я мужчина! Так Бог велел! Иди разогрей нормально, а не эту бурду! И давай скорее, я голодный! Сергей стукнул кулаком по столу. Тарелка с борщом подпрыгнула. Свекровь, Зинаида Петровна, торжественно кивнула: — Правильно сынок говорит. Терпи, Ольгушка. Бабская доля такая. Мужик у тебя золотой — не пьёт же, не бьёт. Чего ещё надо. «Не пьёт, не бьёт». Высочайшая планка для мужчины. Спасибо, Зинаида Петровна. Я стояла у плиты с поварёшкой в руке. И думала: четыре года. Четыре года я это терплю...

Я открыла дверь своей квартиры, потащила за собой чемодан — и замерла на пороге. В прихожей лежали чужие вещи. Большой розовый чемодан. Мужской рюкзак. На вешалке — дублёнка с дешёвым искусственным мехом. Под вешалкой — женские угги сорок второго размера и кроссовки «Найк» сорок третьего. Из гостиной орал телевизор. Какое-то ток-шоу. Слышался женский смех. Я медленно поставила свой чемодан. Сняла пальто. Повесила его на свободный крючок. И пошла в гостиную. На моём кожаном диване, который я выбирала полгода и привезла из Италии, развалился молодой парень...

— Свет, я с Ленкой и Соней в Турцию полечу. На двенадцать дней. Соня по мне соскучилась, девочка хочет с папой время провести. А ты с Мишкой у мамы поживёшь, ей одной тяжело, помощь нужна. Мой муж Игорь сказал это, не отрываясь от экрана телефона. Между «нальёшь чай» и «передай хлеб». Будто сообщил, что в субботу заедет на дачу за инструментами. Я держала на руках нашего восьмимесячного сына. Мишка сосал палец и пускал слюни мне на ключицу. — Игорь. Повтори, пожалуйста. — Что повторить? — Всё. Целиком...