Хранилище историй

— Она тебе не пара! — кричала Валентина Петровна, размахивая руками прямо у меня над головой. — Ты посмотри на неё! Что в ней такого особенного? Я сидела на диване в их квартире, сжав руки в замок, и старалась не смотреть ни на неё, ни на Максима. Он стоял у окна, напряжённый, будто готовился к драке. — Мам, хватит, — сказал он глухо. — Это не твоё дело. — Как не моё? — Валентина Петровна повернулась к нему, и я увидела, что у неё дрожат губы. — Ты мой сын! Мой единственный сын! И я не позволю тебе загубить жизнь из-за этой...

— Ключи оставь и уходи! — сказал муж. Лена стояла в прихожей, держа в руках связку ключей. Они были тёплые от её ладони и звенели тихо, когда дрожали её пальцы. Сергей смотрел на неё из кухни, опершись о дверной косяк. Лицо каменное. Глаза холодные. — Серёжа, — начала она, — может, поговорим? Я же не специально... — Нет, — перебил он. — Хватит. Надоело. Я устал от твоих оправданий. Лена положила ключи на полочку у зеркала. Там же лежала её расчёска, которую она забыла взять утром. Теперь уже не возьмёт...

— Ты не войдёшь в этот дом! — Анна Петровна стояла в дверях, заслоняя проход. Голос дрожал от злости. — Пока я жива, твоей ноги здесь не будет! Лена молча стояла на пороге с чемоданом в руке. За её спиной Игорь тяжело дышал, сжимая кулаки. — Мам, хватит уже этого цирка, — проговорил он сквозь зубы. — Это моя жена. — Твоя жена? — Анна Петровна горько рассмеялась. — Она же тебя разорила! Квартиру продала, дачу! А теперь ещё и сюда притащилась? К матери родного мужа, которую выгоняла с собственной свадьбы? Лена подняла голову...

— Не вписывай её в завещание! — Галина Васильевна стояла у окна в комнате деда и сжимала кулаки. — Папа, ну что ты делаешь? Она же чужая! Дедушка Иван Степанович сидел за письменным столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Очки сползли на кончик носа. Он поднял голову и посмотрел на дочь спокойно. — Чужая? Лида живёт с нами восемь лет. Твоего сына воспитывает как родного. А ты до сих пор её чужой считаешь? — Она не родила его! — Галина Васильевна повернулась от окна. — Никита мой внук, а не её сын! Я стояла в коридоре и слышала каждое слово...

— Ты тут никто, и звать тебя никак! — сказала мне старшая сестра мужа. А потом осталась одна. Эти слова до сих пор звенят в ушах, хотя прошло уже полгода. Людмила Васильевна произнесла их так спокойно, будто сообщала прогноз погоды. Стояла в коридоре нашей квартиры, держала в руках ключи от машины Максима и смотрела на меня сверху вниз. Будто я была пылинкой на её безупречном пути. — Людмила Васильевна, вы что говорите? — только и смогла выдавить я. — То, что думаю, — ответила она. — Мой брат женился на тебе по глупости...