Стеклянная сказка

В воскресенье Наташа затащила меня на ярмарку мастеров в старую усадьбу под городом. Ходим мы, значит, по павильонам: там керамика, тут стекло, а дальше – картины. Красивые пейзажи, маслом, такие сочные, что я остановился. Рядом паренёк лет двадцати стоял с планшетом, показывал девушке. — Смотри, — говорит, — это нейросеть за минуту сделала. Почти не отличишь. Она наклонила голову, присмотрелась к картине на стене, потом к экрану. — Да. Почти, — соглашается. — Но тут краска ложится неровно. Тут холст просвечивает...

Как-то раз на рынке увидел табличку: «Лаванда. Настоящая, из питомника». Рядом — ценник такой, что я невольно прикинул: на эти деньги можно полдачи перекрыть шифером. Взял один саженец, чисто из любопытства. Посадил. Через зиму он стоял, как солдат после марш-броска: живой, но смотреть жалко. И тут до меня дошло: я пытаюсь втиснуть южную историю в наш суглинок, будто пытаюсь надеть летние сандалии на февральский снег — красиво на картинке, а на деле только ноги мёрзнут. Лаванда — растение с характером...

Графин с алмазной гранью стоит у меня в серванте ещё с советских времён — свинцовый хрусталь, звенит так, что уши закладывает. Обычная, казалось бы, вещь: ну, графин и графин, наливай да пей. А между тем такие же графины, вазы и сервизы летали за границу в дипломатических чемоданах и работали на страну покрепче иной ракеты. Государство вкладывало в это дело и мастеров, и материал, и алмазные круги — не жалело, потому что понимало: такая вещь дороже любого золота. И мир, надо сказать, это оценил. Дарить подарки — дело тонкое, особенно когда речь идёт о целых государствах...