Станция № 131

Всем хдрасти... Если здесь есть живые люди... Мы теперь вещаем в другом канале, который стал альтернативой на случай, если нас забанят в вк. https://t.me/st_on_131

Говорят, два раза в месяц на площадке за сельской школой можно увидеть обелиск. Откуда он возникает и куда потом уходит… неизвестно. А вот что точно известно – к нему лучше не приближаться. Помните сталкера Тихого? Нет? То-то и оно… его мало кто помнит, хотя он был довольно известным среди неучтённых лиц, хе-хе… Он ведь был первым, кто притащил «Стеклянный звон» и именно он окрестил «Золотую рыбку» своим именем, во как! Великий был сталкер, не боявшийся неизвестности. Хотя, получается она-то его и сгубила… Когда первый раз пробежал слух о загадочном, возникающем из неоткуда на рассвете четырнадцатого дня, камне, он ни разу не сомневаясь, отправился к школе, по первым, едва намеченным маршрутам. Всё ради того, чтобы увидеть загадочный камень – прикоснуться к тайне и, быть может, найти в её глубине что-то ценное… Впрочем, ценность найденного была, для сталкера, скажем… вторична. Добрался он до той школы ещё затемно. Нашёл под трибунами захоронку, на которой и расположившись, принялся ждать. Ждал час, ждал два… округу затянуло туманом… и когда уже миновал восьмой час ожидания, округу пронзил: «Звон…» – из здания старой школы вырвался стрекочущий звонок, вынудивший сталкера вздрогнуть и обернуться. Когда Тихий вернулся на место и снова улёгся на полок, его сердце замерло – в центре площади, сквозь зеленоватую дымку медленно проступал силуэт чёрного камня, гладкие грани которого испускали тусклый золотистый свет. – Необыкновенно...– всё, что смог выдавить из себя, перед тем, как сорвался с места и не вылетел на поле. Камень возвышался над полем на десятки метров, поражая чистотой граней и свечением, будто пробивавшемся откуда-то из глубины. Поражённый его мощью, Тихий далеко не сразу нашёл в себе силы, чтобы сделать шаг навстречу камню. Но когда по пальцам пробежал ток, а мысли полностью обхватил азарт, он… в несколько рывков преодолел сотню метров, отделявшую сталкера от нового осознания. Подойдя ближе, Тихий понял, что свет действительно исходит из центра камня, его сердца, что имело вполне ощутимую форму – это была гладкая слеза, окружённая растянутыми нитями тонкой паутины, по которым бежали пульсирующие волны того самого золотистого света. Поражённый красотой игры света, Тихий, нисколько не страшась протянул руку вперёд, и, дотронувшись до поверхности камня, с изумлением понял, что она: «Мягкая…» – подобно текучей смоле, грань обелиска обхватила руку сталкера, пропуская её вглубь, сквозь себя, а потом… – НУ… Что потом было, а?! – Да не перебивай ты… о чём я? А… Обелиск исчез. Тихого тоже больше не видели. – Кого? – Ну Тихого… того, что… ну… да! – И где он сейчас? – Кто… он?

Бродили мы по тропе лесной, Как вдруг картина предо мной: Сосну, объять руками удастся едва… Нечто переломило в порыве озорства. «Заскрипели ветви, посыпалась кора» Под неистовым напором силы, Что была мне не видна, беднягу накренило! И ничего не осталось рядом, кроме ветра. Вскипела кровь, взяла за душу тоска: «Хорошо, что дождь капает… слегка» Испил ты чашу ту сполна: – Прощай… братец мой, Сосна.

Жизнь в Зоне – сплошная морока. Здесь смерть блуждает в тиши ночной, Но манит всех нас бездонная дорога, Что, быть может, подарит покой. Во мраке, среди губительных сил, Выскребая свой кусочек хлеба, Ты в неизвестности топаешь смело. Всё, чтобы увидеть чистое небо Ты знаешь, может, не станешь легендой, Но точно будешь частью её, надломив Душу рассвета, рассечённого лентой, Известного цвета, под знакомый мотив. Жизнь в Зоне – сплошная морока, В ней страх Мимира вечно цветёт. Ты главное помни: «Опасна чем дорога, И что от старости сталкер – не умрёт».

Погода была паршивой. Ветер, дождь, капли которого проносились перед глазами, подобно серебряным вспышкам и печаль, которую не могла сбить даже чудовищная усталость. Я шёл по дороге, которая была отмечена на карте, не иначе как «Иди смело – ни о чём не думай». «Странные слова. Можно ли подобрать более неподходящие?» – подумал я, переступая через завалившееся, тонкое дерево. Вдалеке мерцали огни костров, вокруг которых уже, наверное, собрались люди. Мне всегда казалось, что они горят вечно. Даже когда рядом с ними никого нет, они трепещут, флегматично указывая путь, сквозь мрак неизведанного и пугающего… чего-то. А сердце медленно сковывало пугающее чувство безысходности. Я знал это чувство, оно не было чем-то сверхъестественным, однако в нём также не было и толики чего-то обычного. Опустив глаза, я уставился на дымчатый сгусток, которым обернулось моё оружие. И это уже ввергло меня в шок. Первой мыслью было разжать пальцы и оттолкнуться от стены, в которую буквально затягивало мои руки… Но последовавшая следом попытка провалилась. Тогда туман и стал медленно рассеиваться. Сквозь фиолетовую дымку стал проступать силуэт, напоминающий вытянутый крест. Длинный конец заострился, а края медленно изогнулись в букву «V». Я стоял, сжимая обеими руками обтянутую коже рукоять громадного, как мне показалось, меча. С каждым мигом руки всё сильнее начинали ощущать его тяжесть. Клинок становился всё больше, в какой-то момент я поднял его вверх, ловя равновесие, а потом… рухнул на колени, уперев Тяжесть. На меня навалилась лютая тяжесть… она прорастала сквозь меня, заполняя лёгкие, а потом… моё сердце остановилось. – Мир! – вдруг услышал я позади себя. Кто-то приближался. Я, без всякой задней мысли, обернулся и увидел другого сталкера. – М-м-мир… – заикаясь повторил я, а затем, вспомнив о тяжести, посмотрел на свои руки. В них, как и прежде, покоился автомат с надколотым цевьём, которое спасло меня от летящей из аномалии железки… Нельзя кидать предметы в гравитационные аномалии. Нельзя! – Ты, брат, в следующий раз, как под ложечкой тянуть будет, вставай как вкопанный и ищи фиолетовые, едва заметные пятна пыли, понял? – Понял… – отчуждённо протянул я, перехватывая автомат, – А… – «Оруженосец», это, мэн… гадкая штука… говорят, убивает махом, хотя такого не было никогда. – Не слышал о такой… – Да потому и не слышал, что бреднями её считают – шутками для молодняка, – усмехнулся сталкер, – А тебе, считай, повезло. – Почему? – всё так же «пусто» проговорил я. – Если ещё раз аномалию эту встретишь, она тебе артефакт подарит, какой-то… наверное... ты его не продавай – береги. – Понял. – мысли спутались в тугой клубок, и я даже не сразу понял о чём говорил тот сталкер, – Спа-асибо. – У… брат. Пойдём-ка, я тебя в лагерь отведу, а то с твоим везением сейчас и на «стекляшку» наступить можно.

Взяв спичек коробок… Что всюду продают, Средь руин успешно, Ты создашь себе уют. Сняв с термоса крышку, Найдёшь в чае ты покой, А открыв по толковей книжку, Окунёшься в мысли с головой. Позабудешь предрассудки, Такие, как хабара порожня, Может, не на сутки, Но точно на полдня.