Star Profiler

Вы когда-нибудь задумывались, на какие деньги существуют храмы? Почему свеча, которую делают за 2,7 рубля, продаётся за 20? Почему патриарх, давший обет нестяжательства, ездит на Aurus Senat? И откуда у РПЦ были льготы на ввоз сигарет и алкоголя в лихие 90-е? Я собрал то, что обычно не показывают в воскресных проповедях и разобрал РПЦ как корпорацию. С цифрами, документами, именами. И это не атеистическая пропаганда. Это экономический анализ, который бьёт прямо в боль. Потому что боль здесь одна: мы хотим верить в чистое, святое, идеальное...

Я включил это выступление и через 10 секунд уже искал пульт. Хотелось выключить звук. Протереть глаза. Забыть этот праздник безвкусицы. Но я заставил себя досмотреть. Ради вас. Сергей Соседов — человек, которого боятся все российские артисты, — на этот раз не просто критиковал. Он уничтожал. Его цель — Марго Овсянникова. Протеже Киркорова. Бывшая участница «Дома-2». Исполнительница песни «Кукаряку». Соседов сказал то, что миллионы зрителей думают, но не могут сформулировать так же ёмко. «Петь она не умеет...

Игорь Крутой — человек, который знает о российской эстраде всё, — вдруг рассказал об Андрее Губине. И сказал то, от чего у некоторых похолодело внутри. «Я ещё чувствовал грех на себе. Она его ударила, она его укусила». Речь о песне «Ниже ростом только Губин». Та самая, которую крутили на «Фабрике звёзд». Крутой был продюсером проекта и пропустил этот трек в эфир. А потом Губин исчез. На пятнадцать лет. И вот тут начинается. Конец 90-х. Игорь Крутой увидел молодого Андрея Губина по телевизору — кажется, в «Утренней звезде»...

Я увидел эту новость и не поверил своим глазам. Дмитрий Назаров — тот самый «шеф» из «Кухни» — уехал из России три года назад. Писал стихи, от которых у нормальных людей волосы вставали дыбом. Дискредитировал всё: власть, армию, страну, которая сделала его знаменитым. И теперь он возвращается. Не потому что раскаялся. Не потому что понял ошибку. А потому что деньги кончились. Продал квартиру в Каннах. За полмиллиона евро. Заполняет половину зала на концертах. Я не буду пересказывать его стихи. Каждый, кто хоть раз их слышал, знает: это была не критика...

Я включил интервью Ирины Понаровской и через минуту забыл, зачем вообще его открыл. Не потому что скучно. А потому, что каждое слово точно в десятку. Ей 73 года. Она не носит маски. Не боится показаться старой, ворчливой, «несовременной». Но то, что она говорит — не ворчание. Это диагноз. Первая фраза: «Почему всё голое?» Понаровская не бухтит. Она задаёт вопрос, который миллионы зрителей задают себе у экранов, когда очередная молодая певица выходит без штанов. И знаете что? Я не нашёл ответа. Понаровская вспоминает девяностые...