СПЛЕТНИЦЫ

Утро началось с того, что я обнаружила на подоконнике серый конверт. Он лежал там, где ещё вчера не было ничего, кроме пыли и засохшего мотылька. Без печати, без имени, без единого следа того, кто его принёс. Я долго смотрела на него, прежде чем взять — так долго, что за окном успело посветлеть, а в коридоре Обители Порога стихли шаги ранних служанок. Внутри оказалась всего одна строчка, выведенная угловатым почерком: «Воспоминания не украли. Они спят. Разбудишь — узнаешь, кто ты на самом деле». Я перечитала её трижды...

Я рассказала ему всё. Или почти всё. Начала с того дня, когда Элирия Дорн впервые появилась на пороге приюта на Солёном Берегу — не та Элирия, которую знал свет, а настоящая, с обветренными руками и шрамом на подбородке. Она приехала тайно, под чужим именем, и предложила мне сделку, от которой я не смогла отказаться. — Она сказала, что ей нужно исчезнуть, — говорила я, глядя в остывший чай. — На год, может, больше. У неё были причины: долги, которые она не могла отдать, человек, от которого она бежала...

Я открыла глаза и долго смотрела на светлый квадрат окна, пытаясь понять, где нахожусь. Тяжёлые синие портьеры, обрамляющие раму, оказались незнакомыми. Где я? Что произошло? Память всколыхнулась и утопила в воспоминаниях: напряжённая спина Рэя, серебристый свет Сумрачного Предела, бег… Нападение. Ашер. Чудовища. Железный перстень, упавший к моим ногам. Страх сжал горло. Где Рэйнард? Жив ли? Я охнула и попыталась поднять руку — в теле разлилась вязкая слабость. С трудом поднесла ладонь к глазам. Вот она — чёрная спираль вокруг запястья...

Меня зовут Вера Орлова. В магическом сыске я служу дознавателем. Мой дар простой и неприятный: я читаю память предметов. Кровь на ноже, ложь в кольце, последний страх в кулоне. Поэтому на места преступлений меня зовут, когда обычные маги разводят руками. В ту ночь меня подняли в три. В оранжерее графини Рейн нашли её племянницу Лидию. Девушка сидела в кресле, будто уснула. Ни ран, ни яда, ни следа чужой магии. Только сердце не билось, а на запястье серебрился тонкий браслет. — Лидия была невестой? — спросила я...