Советская квартира

На сервизе, который вся страна называла «Мадонной», нет ни одной мадонны. Название придумали покупатели, а не завод. Женщины в античных одеждах на фоне облаков, золотая кайма, вид дорогой и заграничный. Вот и назвали тем словом, которым в быту описывали всё европейское и старинное разом. А изображены там копии двух картин Ангелики Кауфман, художницы восемнадцатого века. Чаще всего одна и та же: «Юпитер и Каллисто». Сюжет такой. Каллисто была нимфой из свиты Дианы, богини охоты, и дала обет безбрачия. Юпитер захотел её и понимал, что подойти к ней нельзя: она сторонилась мужчин и держалась своей госпожи. Тогда он принял облик самой Дианы. То есть явился в образе единственного человека, которому нимфа доверяла полностью и от которого не ждала ничего дурного. Дальше всё кончилось для неё плохо. Обман раскрылся, из свиты её изгнали, а потом превратили в медведицу. Именно эта сцена, ровно за секунду до обмана, десятилетиями стояла в сервантах советских квартир, повёрнутая рисунком к комнате. Две женские фигуры в идиллическом пейзаже, ничего тревожного. Поэтому её и принимали за что-то возвышенное. Вторая картина на сервизе называется «Наказание Купидона» и устроена так же: нарядная сцена, за которой стоит расправа над богом любви. Про саму художницу стоит сказать отдельно, потому что фигура необычная. Ангелика Кауфман родилась в 1741 году в швейцарском Куре, в семье художника, и с шести лет помогала отцу в работе. Позже уехала в Италию, оттуда в Лондон, прожила в Британии пятнадцать лет. В 1768 году вошла в число учредителей Королевской академии художеств, причём женщин среди основателей было всего две. Для восемнадцатого века положение исключительное: женщин в академическую живопись попросту не пускали. А на фарфор её работы попали через гравюры. Копии картин Кауфман расходились по Европе, в девятнадцатом веке это дало моду, которую так и назвали, ангеликомания: её сюжеты переносили на мебель, ткани, веера и посуду. Картина переставала быть картиной и становилась орнаментом, который можно нанести на что угодно. Так британская академическая живопись восемнадцатого века дошла до конвейера ГДР в двадцатом, а оттуда до серванта в панельном доме, где её приняли за религиозный сюжет. И самое любопытное: ошибку никто не исправил. Сервиз распределяли десятилетиями, его видели миллионы человек, но название жило в разговорной речи, а там проверять неоткуда. На коробке сюжет не подписан, автора нет, спросить не у кого. Сорок лет спустя эту посуду по-прежнему называют «Мадонной», включая продавцов и коллекционеров. Если такой сервиз стоит у вас дома, посмотрите клеймо на донышке. Выпускали его разные предприятия ГДР: Kahla, Colditz, Stadtilm, Oscar Schlegelmilch. Рисунок у всех узнаваемый, а форма чашек, оттенок золота и клейма отличаются, потому что заводы были разные. По клейму и определяют, чей именно набор вам достался. Откуда сервиз приезжал в страну, почему его доставали через военных и моряков и за что его берегли, ни разу им не пользуясь, разобрал в отдельной статье: ССЫЛКА