Социальный детектив | Social Crime Fiction | Nordic Noir

На этом канале я много пишу о Жорже Сименоне. Что ж: его трудные романы так хорошо ложатся в канву социального детектива, а стиль расследований Мегрэ так сильно завязан на изучении устройства общества, что это и немудрено. Но сейчас я хочу сделать акцент на чем-то менее очевидном, чем «разоблачение пороков социума» — на внутренней драме преступника в этом жанре. Сименон умеет показать, как человек медленно, почти незаметно для окружающих, подходит к черте. В его книгах важен не только сам момент падения, но и то, что происходит до и после него...

24 декабря начинается действие одного из самых необычных условно «рождественских» произведений в русской литературе — «В круге первом» Солженицына. Детективной интриги здесь в привычном смысле нет: перед нами система, которая использует заключенных высокой квалификации, в основном инженеров, в обмен на возможность жить в шарашке, а не умирать на рудниках — фактически, просто закрывать базовые потребности в тепле и еде. Но один эпизод романа все же представляет для этого канала интерес. В шарашке труд, совесть и лояльность становятся ресурсами, которые система распределяет по своим правилам...

Так сложилось, что я часто говорю о фигуре сыщика в социальном детективе. Мне кажется, иначе и нельзя, потому что в жанре важен человеческий фактор, важны личности жертв, преступников и их сообщников, свидетелей, соучастников и, разумеется, сыщиков. Во-первых, напомню, это сыщик-аутсайдер. Он находится вне общественных норм, что дает ему особый взгляд: он видит изъяны системы, потому что система его отторгает. Это Лисбет Саландер из трилогии Стига Ларссона, Сага Норен из сериала «Мост» или Арисима Эмилия из моей серии «Расследование ведет редактор»...

Итак, из типографии в магазины приехала вторая книга моей серии «Расследование ведет редактор» — детектив «Отчет о незначительных потерях». После выхода первой части, «Личное дело господина Мурао», я рассказывала не столько о сюжете, сколько об основах серии, героях и о том, почему действие происходит в послевоенной Японии. «Личное дело…» — это камерная история, где социальная тематика переплетается с личной драмой сыщика. Но к работе над «Отчетом о незначительных потерях» я уже хорошо понимала законы...

Старые уголовные дела интересны для меня, если они ложатся в основу социального детектива, и такие сюжеты я разбираю в рубрике #socdetectivehub_трукрайм, а затем представляю, как они выглядели бы в романах. В прошлый раз это было дело из статьи немецкого журналиста Гюнтера Продля, а сегодня я хочу обратиться к другому примеру — из сборника «Расследование тайных дел» Жака Дерожи и Жана-Мари Понто (1981). В основе аферы, которая фигурирует в сборнике под названием «“Пюбли М.Г.”: обманчивая реклама»,...

Я уже писала о том, почему в социальном детективе сыщик нередко оказывается изгоем. Дело не в инаковости как таковой, а в способности смотреть на общество со стороны, видеть то, что скрыто от тех, кто внутри. Эту позицию занимают очень разные герои: от явных аутсайдеров вроде Лисбет Саландер или сироты смешанных кровей Арисимы Эмилии до тех, кто вроде бы принадлежит системе, как комиссар Мегрэ. Есть и пограничные случаи: например, сыщик-любитель папаша Табаре или асоциальная Сага Норен из полиции Мальме...

Что увлекает больше: головоломка, которую нужно разгадать, или человек, которого нужно понять? Писатель Аркадий Адамов когда-то задумался об этом — и разделил детективы на два типа по главному вопросу, который в них ставится: «как это было сделано?» или «почему это вообще случилось?». В первом случае перед нами «роман-событие», интеллектуальная головоломка. Как произошло убийство в запертой комнате? Как преступник провернул аферу? Классический пример автора здесь — Агата Кристи: у нее злодей часто просто функция, деталь в сложном механизме загадки...

Как-то раз я упомянула «государство всеобщего благоденствия». В Швеции конца шестидесятых это была не абстрактная идея, а расхожая формула, описывающая реальность. Вчера я встретила этот термин (правда, в переводе «общество всеобщего благоденствия») в романе «Полиция, полиция, картофельное пюре!» Пера Вале и Май Шеваль — родоначальников социального детектива в Скандинавии. Роман для нашего жанра просто хрестоматийный, а значит, быть его разбору. В этой рубрике я не стану избегать спойлеров — при нашем ритме жизни сложно читать сначала все книги, а потом еще и их анализ...

Любите ли вы тру-крайм так же, как и я? А думали ли вы, что он возможен и в рамках нашего жанра? Я об этом подумала, поэтому время от времени тут будут появляться материалы о реальных делах, которые идеально ложатся в канву социального детектива. После каждого я буду предлагать свой вариант того, как эту историю можно рассказать в романе — то есть упакую уже известные нам события в «обертку» детективного сюжета. В этой рубрике не будет сюжетов, которые найдут отражение в моих книгах, так что при желании можете забирать идеи себе...

Итак, мы знаем, что преступление в социальном детективе — результат недостатков в общественном устройстве. Но существует один мощный литературный прием для усиления «социальности»: речь о фундаментальном конфликте сыщика с официальной системой правосудия. Любопытно, что прием этот родился вместе с самим детективным жанром: еще у Эдгара По префект парижской полиции проигрывает Дюпену с его аналитическим умом, однако по-настоящему тема раскрылась в рассказах Конан Дойла. Вот как блестяще развивает...

Наконец из печати вышла моя книга «Личное дело господина Мурао» — первый детектив в серии «Расследование ведет редактор». Вкратце расскажу о сюжете, а потом перейду к самому интересному и важному — жанру и сеттингу. Киото, 1952 год, последние недели американской оккупации. В доме писателя господина Мурао убита прислуга, и обстоятельства указывают на связь с его собственным давним преступлением. Не желая по своим причинам обращаться в полицию, господин Мурао просит двух юных участников своего литературного клуба разыскать адрес женщины, против которой он когда-то совершил тот проступок...

Принято считать, что детектив родился в 1841 году с публикацией «Убийства на улице Морг» Эдгара По — головоломки, замкнутой на логике и интеллекте сыщика. Однако уже не позднее чем через четверть века появился и первый социальный детектив — «Дело вдовы Леруж» Эмиля Габорио. Возможно, когда-нибудь я найду столь же яркие примеры жанра, опубликованные еще раньше: ведь никакая настоящая наука не стоит на месте и часто уточняет данные! Но пока я отдаю пальму первенства (по крайней мере, хронологическую) «Делу вдовы Леруж»...