Сторонний наблюдатель

Вечером двадцать восьмого июня 1942 года человек, благодаря которому существует белорусская литература, упал спиной вперёд в шахту лестницы московской гостиницы «Москва». На площадке десятого этажа осталась стоять его туфля — зашнурованная, аккуратно, как будто хозяин только что её снял. На следующий день тело кремировали — без полноценного вскрытия, без независимой экспертизы. В акте написали: несчастный случай. Урну с прахом привезли в Минск через двадцать лет. Версия о несчастном случае держится до сих пор, восемьдесят лет, но она не выдерживает первой же серьёзной проверки...

Когда Могилёв освободили в 1944 году, комната-сейф в здании обкома партии, куда перед войной свозили наиболее ценные предметы из музейных и церковных собраний, оказалась пустой. Среди пропавших реликвий был крест Евфросинии Полоцкой — святыня XII века и один из главных символов белорусской истории. Долгое время главным объяснением оставался немецкий след. Считалось, что реликвию похитили во время оккупации, вывезли на Запад и могли продать через закрытые каналы американским коллекционерам — Морганам, Рокфеллерам или людям из их круга...

Её нашли утром в её же гостиной. Пол был залит кровью от стены до стены. На стенах парадного остались отпечатки окровавленных рук — она пыталась выбраться, цеплялась за стены и не смогла. На ней насчитали семнадцать ножевых ран. Драгоценности, деньги, дорогие наряды — всё осталось на месте. Кто бы сюда ни приходил ночью, он приходил не за вещами. Он приходил за ней. I. Дом 12 по Брюсовому переулку строили для артистов — семнадцать квартир, каждая по индивидуальному проекту, с высокими потолками и широкими окнами...