Смоленская разберёт

Без четверти полночь, гостевая стоянка у собственного дома. Я сижу в машине с выключенным двигателем. Маруся, моя дочь, шесть лет, спит на заднем сиденье, укрытая моей курткой. На коленях — пульт от подземной парковки. Тот самый, который мне дал Юрий взамен моего старого. Шлагбаум его больше не читает. Я нажимала четыре раза. Пять. Семь. Управляющая компания перекодировала доступ по заявке нового собственника. Нового собственника зовут Юрий Дмитриевич Колмогоров. Сосед с этажа ниже. В телефоне —...

Эту историю мне рассказала Дарья, когда мы случайно столкнулись в кофейне. Она выглядела спокойной — непривычно спокойной для человека, который месяц назад собрал вещи и уехал с пятилетней дочерью. Сидела с латте, листала что-то в телефоне и улыбалась так, будто наконец выспалась. Дарье тридцать четыре года. Семь лет она преподавала фонетику и грамматику на кафедре иностранных языков, вела платные курсы при университете и зарабатывала вдвое больше мужа. И именно это стало точкой, вокруг которой закручивался весь конфликт...

Эту историю Регина рассказывала трижды — каждый раз добавляя детали, которые забыла от шока. Я записываю её сейчас, пока она спит в соседней комнате, потому что сама она точно никогда не опубликует. Меня зовут Таня, я коллега Регины по аптеке. Единственная, кому она пересылала скриншоты переводов. Единственная, кто знал цифры. Мне и адресовано всё это — как заметка, как сообщение, как долгий выдох после шести лет молчания. Регине сорок четыре года. Она фармацевт. Смены по двенадцать часов, зелёная форма, бейджик с именем...

Антонине, руководителю отдела продаж, тридцать шесть лет. Она тянет ипотеку, кружки дочери и бытовые расходы на однокомнатную квартиру. Георгий, её сожитель, бывший военный сорока одного года, уволился из армии по собственному желанию девять месяцев назад. С тех пор он «ищет достойное место». Живут вместе полтора года. Антонина привыкла не считать вслух. Георгий болезненно реагирует на разговоры о деньгах. Полгода назад она дала ему доступ к своей карте — на хозяйственные расходы, чтобы не просил каждый раз...

Утром ресторан пах свежей лилией и мокрой тряпкой. Полы ещё не высохли после уборки, а Снежана, тридцать четыре года, event-менеджер, уже расставляла именные карточки на тридцать персон. Каждую она напечатала сама — плотный крафт, тиснение, имя гостя курсивом. Банкет в честь шестьдесят одного года отца. Её идея, её накопления, её бессонные выходные. Егор, отец Снежаны, шестьдесят один год, приехал к десяти. Прошёлся по залу, потрогал скатерть, кивнул. — Нормально. Красиво даже. Снежана повела его к фотозоне...