СЛОВО

Говорят, граждане, в Америке бани отличные. Туда, например, гражданин придёт, скинет бельё в особый ящик и пойдёт себе мыться. Беспокоиться даже не будет — мол, кража или пропажа, номерка даже не возьмёт. Ну, может, иной беспокойный американец и скажет банщику: — Гуд бай, — дескать, — присмотри. Только и всего. Помоется этот американец, назад придёт, а ему чистое бельё подают — стираное и глаженое. Портянки небось белее снега. Подштанники зашиты, залатаны. Житьишко! А у нас бани тоже ничего...

Вот так история! Не знаю, что делать. Я совершенно запутался. Ничего разобрать не могу. Посудите сами: поступил я сторожем на кошачью выставку. Выдали мне кожаные перчатки, чтобы кошки меня за пальцы не цапали, и велели кошек по клеткам рассаживать и на каждой клетке надписывать — как которую кошку зовут. — Хорошо, — говорю я, — а только как зовут этих кошек? — А вот, — говорят, — кошку, которая слева, зовут Машка, рядом с ней сидит Пронька, потом Бубенчик, а эта Чурка, а эта Мурка, а эта Бурка, а эта Штукатурка...

Витя знал, что внутри него живут слова – одни были длинными, как поезда, другие – совсем короткими, как каникулы. Они выстраивались внутри него в красивые и звонкие предложения, но стоило ему открыть рот и выпустить их наружу, как они тут же цеплялись друг за друга и ломались, будто были сделаны из тонких льдинок. Родители водили его к логопеду. Это была женщина лет пятидесяти. Она даже нравилась Вите, потому что была добрая и часто улыбалась, но когда начиналось занятие, она садилась напротив него и показывала разные упражнения для языка, он никак не мог сосредоточиться на них, потому что у этой женщины на носу была огромная бородавка, которая, словно магнитом, притягивала все его внимание...

Когда при Берге произносили слово "родина", он усмехался. Он не понимал, что это значит. Родина, земля отцов, страна, где он родился, - в конечном счете не все ли равно, где человек появился на свет. Один его товарищ даже родился в океане на грузовом пароходе между Америкой и Европой. - Где родина этого человека? - спрашивал себя Берг. - Неужели океан эта монотонная равнина воды, черная от ветра и гнетущая сердце постоянной тревогой? Берг видел океан. Когда он учился живописи в Париже, ему случалось бывать на берегах ЛаМанша...