Слово за слово | рассказы

Из кухни доносился запах подгоревшей яичницы. Дмитрий Сергеевич поморщился, ткнул пальцем в кнопку пульта, выключая телевизор, и пошёл разбираться с очередной кулинарной катастрофой. Он успел как раз вовремя – сковородка дымилась, яичница почернела с одной стороны, а масло брызгало во все стороны. – Чёрт! – выругался он, хватаясь за ручку и отставляя сковородку в сторону. Из прихожей донёсся звук открывающейся двери. – Лена, это ты? – крикнул он, вытирая руки полотенцем. Вместо ответа послышались...

Анна Павловна поправила шаль на плечах и подошла к окну. Шёл мокрый октябрьский снег, превращаясь в кашу под ногами редких прохожих. Она вздохнула, глядя на серый двор. Боль в спине усилилась, напоминая о возрасте и болезнях. Семьдесят три – не шутка, особенно когда всю жизнь проработала на стройке. – Мама, ты таблетки приняла? – донёсся из кухни голос дочери. – Приняла, Лена, приняла, – отозвалась Анна Павловна, не отрывая взгляда от окна. Дочь появилась в дверном проёме, вытирая руки кухонным полотенцем...

Маргарита остановилась у двери спальни, прислушиваясь к тишине. Сергей вернулся с работы час назад, но даже не вышел поужинать. Сидел в комнате, закрывшись, уткнувшись в ноутбук. В последнее время это стало привычным – приходить домой, буркнуть едва слышное приветствие и исчезать в своей комнате. Тридцать лет брака, а теперь как чужие. Она осторожно постучала. – Серёжа, ужин готов. Будешь котлеты с пюре? Тишина. Потом тяжёлый вздох. – Не хочу. Маргарита помедлила, прижав ладонь к прохладной двери...

Вечернее солнце окрашивало стены гостиной в золотисто-розовый цвет. Михаил Степанович смотрел в окно на опустевший двор. Детская площадка, на которой днём звенели голоса соседских ребятишек, теперь затихла. Он вздохнул и повернулся к жене, которая что-то искала в серванте. – Алла, ты не видела мои документы на дом? Они должны быть в синей папке. Алла Викторовна замерла на мгновение, но тут же продолжила перебирать чайные чашки. – Какие именно документы? – голос её звучал ровно. – На дом, на участок и на гараж...

Солнечный свет пробивался сквозь тюлевые шторы, заливая кухню тёплыми лучами. Надежда помешивала суп, который медленно закипал на плите. Дом наполнялся ароматами укропа и свежих овощей. Женщина улыбнулась, представляя, как обрадуется Костя, вернувшись с работы. Они встречались уже полгода, но только вчера решились на важный шаг – познакомить Надежду с его мамой. Звонок в дверь раздался неожиданно. Надежда вздрогнула и посмотрела на часы – до прихода Кости оставалось ещё два часа. Возможно, он решил сделать сюрприз и вернулся раньше? Она поправила волосы, выключила газ и пошла открывать...

Чашка дребезжала на блюдце, когда Надежда Петровна наливала чай. Руки, прежде такие ловкие, теперь не слушались. Возраст. Она поставила чайник и присела к столу напротив дочери. – Мы с отцом решили, что квартира теперь моя, – сказала дочь, размешивая сахар в чашке. – Он переписал её на меня на прошлой неделе. Надежда Петровна замерла, не донеся чашку до рта. Слова дочери ударили, как обухом по голове. Эту квартиру они с Иваном Сергеевичем покупали вместе, тридцать лет назад, когда Машеньке было всего пять...

Тарелка выскользнула из мокрых рук и разбилась о кафельный пол. Андрей устало вздохнул. Третья за неделю. Дети носились по квартире, сбивая всё на своём пути, а он не успевал ни убраться, ни приготовить нормальный ужин. Соня лежала в больнице уже вторую неделю, и он сбился с ног, пытаясь совмещать работу и заботу о близнецах. – Папа, Ваня меня ударил! – заревела Алиса, влетая на кухню. – Неправда, я просто хотел забрать мою машинку! – следом ворвался раскрасневшийся Ваня. Андрей присел на корточки, удерживая обоих детей на расстоянии вытянутых рук...

Маринка крутилась перед зеркалом, приладила наконец эти дурацкие сапфировые серёжки, которые вечно цеплялись за волосы. Да, красивые, слов нет. Подарок мужа на день рождения. Платье село неплохо — талию ещё не разнесло, хотя годы уже не те. Чего уж там. В сорок три уже никого не удивишь осиной талией. — Чё, прихорашиваешься? — В зеркале появилась физиономия Серёги. Уже при параде — костюмчик отглажен, галстук на месте. Хоть сейчас на обложку этих журнальчиков для деловых. Небось молоденькие секретарши тайком вздыхают, когда он мимо проходит такой весь из себя...

Павел сидел на кухне, крутя в руках чашку с давно остывшим чаем. За окном моросил октябрьский дождь, серой пеленой затягивая двор. Обычно в выходные в это время он возился с сыном или смотрел футбол, но сегодня был не обычный день. Сегодня он ждал, когда жена соберёт вещи и уедет к подруге – так она сказала. А может, и к матери. Теперь уже неважно. – Павлик, ты не видел мой серый свитер? – Наташа заглянула на кухню. Глаза красные, но держится. – Посмотри в шкафу, на верхней полке, – ответил он, не поднимая взгляда...

Алексей стоял перед массивной дубовой дверью дедовского кабинета. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ещё минуту назад он сидел на веранде большого загородного дома, листал книгу и пил чай, как вдруг Анфиса Павловна, домработница, сообщила, что дед требует его к себе. Немедленно. В кабинет, куда обычно никто, кроме самых близких и доверенных лиц, не допускался. Он нерешительно постучал. – Войди, – раздался знакомый хриплый голос. Алексей открыл дверь и переступил порог. Дед сидел в своем любимом кожаном кресле у окна...

Соня смотрела в зеркало, пытаясь привести в порядок непослушную челку. Волосы предательски топорщились, и заколки не помогали. Конечно, можно было бы сходить в парикмахерскую перед юбилеем свекрови, но лишних денег не было, а портить отношения с мужем накануне важного семейного события не хотелось. – Мама, ты скоро? – в ванную заглянула Алиса, восьмилетняя дочка. – Папа уже нервничает. – Иду-иду, – Соня в последний раз провела расческой по волосам и вздохнула. – Что поделать, будем красивыми хотя бы внутри...

Ирина сидела на продавленном диване в маленькой кухне, обхватив руками чашку с остывшим чаем. За окном моросил осенний дождь, скрывая очертания хрущёвок в серой пелене. Родительская квартира казалась пустой и неуютной – словно постарела вместе с обитателями, а теперь и вовсе осиротела после их ухода. Скрипнула входная дверь – пришёл Виктор, младший брат. Как обычно, без звонка, хлопнул дверью так, что задрожали стёкла. Он всегда входил в любое помещение как хозяин, даже если бывал там гостем. – А, сидишь, – бросил он вместо приветствия, стягивая куртку...