Скрип половиц

Не стану утверждать, что я был в здравом уме в ту зиму, когда впервые переступил порог усадьбы Дубровских. Разум — вещь шаткая, особливо когда вокруг на сотни вёрст простираются заснеженные леса, а единственным собеседником становится треск горящих поленьев да завывание ветра в печных трубах. Я бежал из Петербурга не от долгов и не от неразделённой любви — я бежал от себя, от того гнетущего чувства пустоты, которое пожирало меня изнутри, подобно червю, точащему яблоко. И, как это часто бывает с теми, кто ищет покоя в одиночестве, я нашёл не покой, а нечто совершенно иное...

Я верю в демонов. Потому что видел одного. Не в книжке и не в кино. В своей квартире, в коридорном зеркале, в три часа ночи. И я сам его позвал. Всё началось с глупого спора. Мы сидели у меня на кухне втроём: я, Артём и Алина. Алина принесла доску для спиритизма — самодельную, из старой фанеры, с выжженными буквами. Говорила, что её бабка в деревне такой пользовалась. Я тогда рассмеялся. Сказал, что это психосоматика и подсознательное движение пальцев. Артём поддакивал, но было видно, что ему не по себе...

В нашей деревне все знали бабку Маню. Жила она в крайней избе у леса. Окна всегда закрыты ставнями, даже летом. В огороде у неё росла трава, какой никто не сажал — высокая, чёрная, с мелкими белыми цветами. Пахло от неё сладко и тошнотно. Дети к бабке Мане не ходили. Собаки у её забора выли по ночам. Но меня она спасла. Я возвращался из города поздно вечером. Автобус сломался за пять километров до дома. Шёл пешком, попал в грозу. Промок до нитки, продрог так, что зубы выбивали дробь. Я свернул к бабке Мане...

Я заблудился в лесу в половине двенадцатого ночи. Телефон умер, луна спряталась за тучами, и я понял, что иду по кругу уже час — слишком знакомый ствол с расщеплённой корой попадался мне в третий раз. Я сел на поваленное дерево, заставил себя дышать глубже, чтобы унять дрожь в руках. Где-то впереди, за стеной ольховых стволов, я услышал плеск. Не ручей — звук был слишком ровным, будто кто-то зачерпывал воду ладонями и выливал обратно. Я пошёл на звук. Через пять минут вышел к озеру, которого здесь раньше не было...

Я проснулся от того, что кто‑то дышал мне в затылок. Сквозь сон я подумал — ветер. Ставни не закрыты. Но я же закрывал. Точно закрывал. Я не двигался. Только открыл глаза. В комнате было темно. Луна не светила. Я слышал своё дыхание. И ещё одно. Ровное. Тёплое. Оно касалось моей шеи. Я замер. Сказал себе: показалось. Перевернусь — и никого. Я резко повернулся на спину. Тишина. Пустота. Никого. Я лежал, смотрел в потолок, слушал. Только сердце колотилось так, что отдавало в висках. Я сел. Включил фонарик на телефоне...