Сибирский Чтец

Владимирский тракт, веками помнивший кандальный звон и крестьянские обозы, теперь содрогался от мерного, тяжёлого лязга гусениц уральской стали. Мы шли на Москву стремительно, не давая разбитым под Нижним Новгородом Стражам Эфира закрепиться на промежуточных станциях и перевести дух. Но Белокаменная не собиралась сдаваться без боя. Для старой аристократии Москва была не просто древней столицей, а священным щитом, за которым они надеялись отсидеться, пока Петроград собирает миллионную армию мобилизованных «пустышек» со всей европейской части страны...

Взять Казань и форсировать Волгу — означало сорвать столичный занавес, обнажив всю беспомощность старого режима перед лицом новой индустриальной эпохи. С сего дня мы больше не были «таёжным бунтом» или бандой сибирских мятежников, о которых в Петрограде испуганно шептались по углам. Мы стали полноценной, организованной силой, которая шла на Запад забирать законную власть. Империя, веками державшаяся на мифе об абсолютном, божественном превосходстве магов, трещала по всем швам, и этот треск разносился по рельсам вслед за нашим эшелоном...

Пермь встретила нас сырым, пронизывающим ветром с Камы и паническим колокольным звоном. Весть о том, что под Екатеринбургом три «железные коробки без магии» превратили в пепел сверхмощный бронепоезд «Князь Суворов», долетела сюда раньше наших эшелонов. Местный гарнизон даже не попытался принять бой. Едва на горизонте показался тяжёлый силуэт «Стального медведя», за которым по путям громыхали платформы с нашими дизельными танками, имперские чиновники штурмом брали последние пароходы, уходящие вниз по реке...

Екатеринбург встретил нас багровыми отсветами доменных печей и бесконечным, глухим гулом заводских гудков. Этот город был сердцем уральской индустрии, и теперь это сердце билось в нашем ритме. За две недели после прорыва туннеля мы вместе с Петром Бажовым сделали невозможное. Национализированные демидовские заводы перешли на круглосуточный режим работы. Нам больше не нужно было собирать технику на коленке в вагонах-мастерских. В огромных литейных цехах, под прикрытием рабочих патрулей, ковалась новая эпоха...

Горный перевал Дикое Озеро встретил нас обманчивой, звенящей тишиной. Снегопад утих, оставив после себя лишь колкий морозный туман, который наползал из глубоких гранитных расщелин. Наш эшелон медленно двигался по узкой колее. Впереди, тяжело отдуваясь густым дымом соляры, шли две открытые платформы с нашими первыми дизельными броневиками. За ними, погромыхивая стальными бортами, катился «Стальной медведь». Я стоял у смотровой щели головной бронеплощадки, когда Лёшка внезапно дёрнул меня за рукав...