Подслушано на кухне

Игорь никогда особо не задумывался о том, что значит жить с кем-то. Он был обычным двадцатидевятилетним парнем: работал в небольшой IT-компании, имел свои привычки, хобби и, что особенно важно для него, свой уютный маленький мир. Однокомнатная квартира на третьем этаже старого дома была его крепостью. Тут он чувствовал себя спокойно: книги на полках, любимая кружка на столе, старый проигрыватель, который доставался ему от отца, и главное — его маленький серый котёнок, которого он подобрал на улице несколько недель назад...

Свет утреннего солнца мягко пробивался через жалюзи, освещая стол в маленькой кухне. На столе стоял мой телефон — разбитый экран, трещины расходились как паутина. Сказать, что я была расстроена - ничего не сказать. И не только из-за самого телефона. Вчера всё выглядело совершенно иначе. Мы с Катей сидели в кафе, смеялись, пили кофе и обсуждали предстоящие выходные. Я чувствовала, что дружба у нас настоящая, почти родственная. Мы знали друг о друге всё: любимые фильмы, странные привычки, страхи и надежды...

Когда я пришла с работы, кухня пахла остатками вчерашнего вечера. Запах был не тот, который должен был принадлежать дому, где живёт семья, — это был запах чужих бутербродов, дешёвого пива и пластика одноразовой посуды. На столе валялись пустые коробки из-под пиццы, баночки с соевыми закусками и пакетики с надписью «Акция: 3 по цене 2». — Мам, они опять приходили, — сказал мой сын Петя, указывая на разбросанный мусор. — Да, — тяжело вздохнула я, осматривая хаос. — Опять. Мой муж, Сергей, лежал на диване и лениво жевал кусок пиццы, посматривая на телевизор...

Марина устала. Не физически — она привыкла к долгим рабочим дням, — а морально. Каждый вечер, возвращаясь домой, она сталкивалась с одной и той же картиной: кухонный стол завален кружками, недопитым кофе, пустыми упаковками и пакетами, которыми Алексей, её муж, почему-то всегда оставлял после себя. Сегодня она вошла на кухню после долгого дня и почти сразу заметила, что стол снова превратился в хаос. Кофейная кружка с остатками напитка стояла рядом с открытым блокнотом Марининых заметок для работы, рядом лежала его футболка и пачка чипсов...

Свет раннего утра пробивался сквозь занавески маленькой квартиры, освещая кухонный стол, где Наталья, мать-одиночка, быстро собирала завтрак для своего сына Пети. Сегодня был особенный день — родительское собрание в школе. Наталья нервно поправляла платок, вздыхая. Последние недели были непростыми. Петя рассказывал о насмешках со стороны учительницы, которая явно относилась к детям из бедных семей с пренебрежением. — Мам, — тихо сказал Петя, едва откусывая бутерброд, — сегодня она снова будет кричать на меня, я знаю… — Не переживай, — сказала Наталья, пытаясь скрыть тревогу...

Катя устала. Не физически — она привыкла к длинным рабочим дням, к постоянному напряжению на работе и дедлайнам. Она устала морально. Каждый вечер, возвращаясь домой, она сталкивалась с одной и той же картиной: квартира, которая должна была быть местом уюта и отдыха, превращалась в шумный клуб, где её муж Семён был в центре внимания. Сегодня она пришла домой позже обычного, с тяжёлой сумкой из продуктового магазина, и сразу услышала характерный гул голосов, смех и громкую музыку, доносящуюся из гостиной...

Свет вечернего солнца мягко пробивался сквозь занавески на кухне, освещая миску с остатками ужина и маленького пушистого кота, который мирно сидел на столе. Марина села за стол, устало опершись на ладони. Сегодняшний день был длинным, наполненным делами на работе и бытовыми заботами, и всё, чего она хотела, — это нормального ужина в тишине и порядке. — Хватит кормить кота из нашей тарелки, это противно! — выдохнула она, не в силах больше молчать. Алексей, её муж, сидел напротив, держа в руках маленькую ложку, которой аккуратно кормил кота кусочками курицы с их общего ужина...

Алина сидела за кухонным столом, разглядывая выписку с банковского счета. Глаза блестели от раздражения и боли одновременно. В строке «Переводы» стояла сумма, которая выбила её из колеи: 100 000 рублей ушли на инвестиционный проект друга её мужа. — Ты что, с ума сошел?! — выкрикнула она, не сдержавшись. Михаил, её муж, стоял у окна, не глядя на неё, с явно виноватым выражением лица. — Это же была хорошая возможность… Ты понимаешь, да? — начал он. — Он обещал, что это выгодно… — Выгодно? — Алина прижала к себе выписку и с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться от злости...

— Выметайся со своим ребенком и оставь нас в покое! — произнесла она с таким холодом, что я почувствовала, как сердце сжимается. Я стояла в прихожей своей бывшей квартиры, теперь ставшей «домом для новой семьи», и слушала, как новые хозяева моего бывшего мира спокойно продолжали свой разговор. А я… я осталась без работы, без поддержки, без сил. Меня зовут Ольга. Я мать-одиночка, воспитывающая десятилетнюю дочь. И до вчерашнего дня я думала, что мои усилия на работе, где я трудилась уже более пяти лет, наконец-то дают плоды...

— Твои родственники только создают проблемы, а не решают их, и я устала это терпеть! — выкрикнула я, сама испугавшись собственного голоса. Саша замер. Он стоял посреди кухни, держа в руках тарелку с недоеденным ужином, и смотрел на меня так, будто я только что ударила его ножом. — Опять ты… — протянул он устало. — Сколько можно начинать одно и то же? — Сколько? — я захохотала нервно. — Сколько можно терпеть их бесконечные советы, их претензии, их звонки по десять раз в день? Сколько можно кормить...

— Никогда не буду извиняться за то, что говорю правду, даже если это ранит кого-то из родни! — заявила я, стоя на кухне, где Игорь уже третий раз пытался убедить меня смягчить слова. Он только тяжело вздохнул и, как всегда, посмотрел на меня тем самым взглядом — смесь раздражения и усталой заботы. — Лена, но зачем тебе говорить всё прямо? — пробормотал он, садясь на стул. — Мама, сестра… Они же обидятся. — Зато потом не будет недомолвок, — ответила я. — Я не могу молчать, когда вижу, что они делают неправильно...

— Ты снова берёшь чужие деньги, будто это твоё право, а потом удивляешься, что все против тебя! — мой голос дрожал, я сама себе казалась чужой, незнакомой. Брат стоял напротив, облокотившись о дверной косяк. Его лицо было усталым, но во взгляде светилось знакомое упрямство, почти вызов. — Лена, ну не начинай. Это же не чужие, это у Саши… — он пожал плечами. — Мы же друзья, он понимает. Я прижала ладони к вискам. «Саша понимает». Но вчера этот самый Саша звонил мне в одиннадцать вечера и почти кричал:...