ИСТОРИЯ И ЧЕЛОВЕК

Каков стереотип о рабах в США? Все просто: чернокожие мужчины и женщины, завезенные с африканского континента белыми работорговцами. Об этом пишут в книгах, показывают в фильмах, зачастую так преподают в школе. Но на самом деле явления рабства и работорговли в Соединённых штатах Америки намного глубже. Первыми рабами в Штатах были белые. Да-да, уважаемые читатели, Вы не ослышались и это не опечатка автора. Именно белые и были первыми несвободными людьми в США под властью других белых. Давайте поговорим об этом подробнее и разберем малоизвестные факты об этом явлении...

- Мама, когда мы будем свободными? - спросил мальчик, притиснувшись к ноге женщины и глядя на пару крупиц меди в её ладони. - Свободными? - она улыбнулась, но улыбка быстро сошла с её лица. - Нужно долго копить, сынок. Мы покупаем её по крошкам. Ты видел, как я шью по ночам? Ты видел, как я торгую в воскресенье? Вот так покупают свободу. Именно так для многих семей начинался путь, который называли по-разному: выкуп, покупка свободы. Женщина, чей образ приведен в статье, - собирательный тип: мать,...

В Советском Союзе книга была не просто предметом на полке. Это был пропуск в иной мир, в сокровенный разговор с писателями, в пространство, где можно было думать, спорить и мечтать. И предметом особой гордости владельцев, можно даже сказать статусности. Но чтобы завладеть данной драгоценностью, приходилось проходить целые испытания - очереди, списки, обмены, иногда даже унизительные просьбы «достать по знакомству». Официально в СССР книги издавались огромными тиражами - сотни тысяч, а иногда и миллионы экземпляров...

Фильмы 30-х годов в СССР - это время экспериментов и становления. Звуковое кино только набирало популярность, массовый зритель только привыкал к голосам, интонациям, а актёры к тому, что теперь нужна не только мимика, но и тембр голоса. В это десятилетие на экранах появились женщины, которые не просто стали звёздами - они создали образ новой советской актрисы. Сегодня о них помнят в основном кинокритики и знатоки. Вспомним о них и мы! Имя Любови Орловой знает почти каждый, но мало кто задумывается, какой ценой ей достался этот успех...

В Версале вечерами всегда звучала музыка - лёгкая, почти прозрачная, словно созданная для того, чтобы заглушить усталость и скрыть от глаз то, что происходило за кулисами. Под блеском хрустальных люстр, в золоте зеркал и мраморных стен, скрывалась жизнь, полная ревности, зависти и амбиций. В тот вечер Людовик XV сидел в небольшой гостиной, в стороне от большого бала. На столике перед ним стоял бокал с вином, а в глазах отражалась не столько радость праздника, сколько усталость. - Ваше Величество, — тихий женский голос прозвучал мягко, но уверенно...

Он вошёл в гостиную стремительно, словно собирался брать штурмом очередную крепость. Глаза горели, плащ ещё хранил запах дождя и дыма. - Жозефина… - Наполеон прошептал имя возлюбленной, словно заклинание. Она подняла голову от вышивки и улыбнулась: устало, слегка иронично, так, как умела только она. - Опять вы, генерал? Разве Париж не требует вашего присутствия? - Париж подождёт. А вот вы - нет. - Наполеон подошёл ближе и, не спросив разрешения, взял её руку. - Вы- моя судьба. Она рассмеялась, но в её смехе чувствовалась тревога...

В январе 1848 года на строительстве лесопилки Джеймса Маршалла у реки Американ-Ривер в Калифорнии блеснуло нечто, что изменило ход истории целого континента. Маленький самородок в руках рабочего казался просто красивым камешком, но именно с него началась золотая лихорадка, которая в считанные месяцы превратила тихий уголок Дикого Запада в арену человеческих страстей. - «Смотри, Патрик! Солнце будто играет в нем… Это золото, я клянусь!» — кричал молодой ирландец, держа в ладонях крохотный самородок...

США, середина XIX века. Железные дороги только начинали пробиваться через бескрайние прерии, телеграфные провода ещё не дотянулись до Тихого океана, а пересечь страну от Атлантики до Калифорнии можно было разве что в повозке, трясущейся несколько месяцев по пыльным направлениям. Но люди не хотели ждать месяцами. В Сан-Франциско вовсю кипела золотая лихорадка, в Сакраменто рождались новые компании, а в Вашингтоне уже понимали, что будущее страны решается не только на Востоке, но и на еще Диком Западе...

Есть запахи и вкусы, которые возвращают нас в детство быстрее любой фотографии. Для кого-то это аромат свежего хлеба из булочной, для другого - запах школьного спортзала, а для людей, выросших в СССР, это, конечно, мороженое. Но не то, что сегодня лежит в пластиковой коробке в супермаркете. Нет. Настоящее, советское. Белое, плотное, с лёгкой кристаллизацией и вкусом настоящего молока. А подано оно было в тяжёлой металлической вазочке, которая холодила пальцы и придавала этому простому лакомству особую торжественность...

Её звали Акулина. В «ревизской сказке» против фамилии её матери было аккуратно выведено: «дворовая». Это означало многое. У крестьян-пашенных был надел и община, у дворовых - комната под лестницей и хозяин, которому служишь с утра до ночи. Земли нет, своего угла нет, опоры - тоже. Если барин захочет - отдаст в хозяйство соседу, «подарит» на именины куму или продаст «в дом» в Петербург. Так и жили: между кухней, людской и барским коридором. - Акулина! - звала повариха Авдотья, - неси самовар! Гости к чаю! - Несу, маминька, - отвечала девка, хотя Авдотья ей не мать...

Только представьте себе: обычный вечер в послевоенной Москве, Ленинграде или других больших и малых городах огромной страны. Дома темно, на кухне пахнет картошкой или другой едой, женщины что-то штопают, мужчины занимаются своими делами. И вдруг из какой-то квартиры раздается крик: "Соседи, заходите, у нас телевизор показывать будет!" Весь подъезд спускается вниз, кто в тапках, кто в халате, дети наперебой толкаются, чтобы занять место поближе. В комнате тесно, но все смотрят в угол - там стоит большой деревянный ящик с крошечным экраном...

В 1920- гг. в Советском Союзе заговорили о том, что революция должна изменить не только экономический уклад, но и саму жизнь людей — начиная с того, как они едят, стирают бельё и растят детей. То есть воспитать совершенно новый тип личности. В трудах наркома Николая Милютина и в проектах архитекторов-авангардистов озвучивались идеи, как над бытом людей можно провести этот «социальный эксперимент». Квартира переставала быть местом для семьи, а становилась лишь «спальной ячейкой» — минимум пространства: только переночевать...