Миша Карин

Отец пил. Жёстко. Каждый день. А сын ему был не нужен. Он был неудобным. Мужиков позовёшь - мешает. Приходится опять бить. А вдруг соседи заявят. Неудобно. Он убедил врачей и сдал его в психушку. Десять лет мальчик видел только белые стены. К нему никто не приходил. Только врачи, чтобы дать таблетки и санитары, чтобы в очередной раз избить. Он адаптировался. Выжил. И вышел. Нашёл отца. Как всегда пьяный. Даже не узнал...

Год назад она сказала ему ,что беременна. На этой самой скамейке. В этом самом парке. Он чуть не расплакался от радости. И побежал в ближайший магазин. Рядом был только круглосуточный. Богом забытый. С женским именем на вывеске. Вернулся к жене. С пивом. Она рассмеялась. Он поцеловал её живот. Потом он закупил кучу детских вещей, не зная даже пола. Просто всё подряд. А потом он ушёл. Защищать Родину...

Бабушка сидела в своём любимом кресле и щёлкала каналы. Криминальная сводка. Красивая девушка-корреспондент рассказывала про молодого человека, который жестоко зарезал своего отца: «…нанёс пенсионеру двадцать три ножевых ранения. Подозреваемого уже задержали…» На экране — лицо парня. Молодой. Обычный...

Две женщины неспешно прогуливались по парку. — Ужас какой, — сказала одна, кивая в сторону лавки. — И не стыдно ей? — добавила другая, не отрывая взгляда. На скамейке сидела молодая девушка с коляской. Ребёнок спал, а мать держала в руке бумажный пакет, из которого виднелось горлышко тёмной бутылки. Женщины замедлили шаг, будто специально. На их лицах — смесь брезгливости и удовольствия от правоты...

Он проснулся посреди ночи от странного ощущения, как будто кто-то на него смотрит. Парень приподнялся на кровати, опёрся на локти и осмотрел комнату: окно открыто, шторы едва колышутся от лёгкого ветерка, на стене — плакаты с любимыми группами и фотографии и часы, которые остановились пару дней назад. Наконец он повернул голову и вгляделся в темноту. В углу комнаты, в кресле, сидела красивая женщина средних лет. На ней был строгий костюм, а её короткая стрижка пепельно-белого цвета, казалось, слегка освещала этот самый угол...