Шифровка из Центра: Секретные архивы

Представьте себе Москву 20–21 июня 1941 года. Город живет обычной жизнью. Выпускники гуляют по набережным, в парках играет музыка, люди планируют воскресные пикники. В Кремле горит свет. Но там царит не спокойствие, а тяжелая, вязкая атмосфера неопределенности. Сталин все еще надеется. Надеется, что Гитлер блефует. Что это давление. Что сейчас придет немецкий посол и предъявит ультиматум, с которым можно будет работать. Но в это же время в кабинеты разведки поступают шифровки, от которых стынет кровь...

В истории разведки есть герои, чья судьба похожа на древнегреческую трагедию. Они знают будущее, кричат о нем, но им никто не верит. В 1940–1941 годах на столе у Сталина лежали донесения от источников «Корсиканец» и «Старшина». Это были не простые информаторы. Это были аристократы, работавшие в самом сердце нацистского зверя — в Министерстве хозяйства и штабе Люфтваффе. Они входили в легендарную группу «Красная капелла». И они сделали невозможное: добыли не просто дату войны, а экономическое обоснование гибели СССР...

Когда читаешь сотни шифровок 1941 года, начинаешь замечать странный язык. Нацисты и их пособники использовали особые термины, чтобы маскировать чудовищные планы. За сухими фразами скрывалась смерть миллионов. Я составил небольшой «словарь» по материалам рассекреченного сборника СВР. Давайте переведем с бюрократического на человеческий. 1. «Зеленый хлеб» (Grünes Getreide) Контекст: Документ №87*, март 1941 года. Цитата: «Военное выступление... приурочено на конец апреля или начало мая... с намерением...

Апрель 1941 года. Мир на пороге катастрофы. Гитлер требует от Японии вступить в войну и ударить по СССР с востока. Если это случится, Сибирь будет отрезана, а дивизии, которые зимой 41-го спасут Москву, останутся умирать под Владивостоком. В этой ситуации Сталин разыгрывает гениальный спектакль. В Москву приезжает министр иностранных дел Японии Йосуке Мацуока. Его нужно не просто уговорить подписать пакт о нейтралитете. Его нужно очаровать. Документы разведки (№110, 120) показывают, как это было сделано...

Весной 1941 года в кабинетах Кремля все еще спорили: блефует Гитлер или нет? Дипломаты писали длинные аналитические записки, гадали на кофейной гуще геополитики и искали скрытые смыслы в речах фюрера. Но была другая категория людей, у которых не было сомнений. Это агенты «в поле». Те, кто сидел в кустах у шоссе Брест-Варшава, кто работал сцепщиками на польских станциях и кто пил пиво в барах Хельсинки рядом с немецкими солдатами. Им не нужна была высокая политика. Они видели факты. Железобетонные, пахнущие соляркой и смазкой факты...