Мастерская Александра Молчанова

Один мой знакомый священник недавно сказал: "Я боюсь не того, что люди перестанут верить в Бога. Я боюсь, что они начнут верить в машину". Мы сидели в его маленькой московской церкви, за окном шёл снег, а в моём кармане гудел телефон, сообщая о новых сообщениях, лайках и рекомендациях. Я спросил: "А есть разница?". Он помолчал, а потом ответил: "Бог спрашивает: „Кто ты?“. Машина говорит: „Я скажу тебе, кто ты“". Этот разговор как-то засел во мне. Потому что он про самое главное. Мы живём в мире, где алгоритмы знают нас лучше, чем мы сами...

Мой первый злодей был чудовищем. В самом буквальном смысле - он был жестоким, холодным, делал плохие вещи по непонятным причинам и в финале получал по заслугам. Я был им доволен. Редактор прочитала эту рукопись и сказала одну фразу: "Это не человек. Он функция." Я обиделся. Потом перечитал. Она была права. Злодей был нужен мне как инструмент - чтобы создавать препятствия герою, чтобы был кто-то, кого можно победить в финале, чтобы читатель знал, на кого злиться. Это не персонаж. Это вешалка для сюжета...

Начнём с опыта, который доступен прямо сейчас. Положите руку на грудь. Откройте рот и произнесите протяжный звук - любой гласный. «А» или «О» или «М». Достаточно громко, чтобы ощутить вибрацию. Вы чувствуете её под ладонью. В грудной клетке. Возможно - в горле, в черепе, в животе. Это не звук, который вы слышите ушами. Это звук, который вы чувствуете телом. И именно это - не акустическое восприятие, а телесное переживание вибрации - является тем, о чём мы будем говорить в этом посте. Почему голос...

Роберт Макки - это человек, которого называют гуру Голливуда, а его книга «История на миллион долларов» (оригинальное название просто - Story) - Библией сценаристов. Его семинары посещали Джеффри Раш, Пол Хаггис, Джон Клиз, Дэвид Боуи и Кирк Дуглас. Говорят, единственная голливудская знаменитость, ни разу не побывавшая на его лекциях, - Стивен Спилберг. Все остальные - либо ученики, либо враги. Макки начинает с главного: эта книга - не про правила. Правила для новичков. Мастер работает с принципами...

Несколько лет назад один мой студент-технарь, между прочим, очень серьёзный человек с папкой для бумаг - сказал мне на первом занятии: " Я не знаю, есть ли у меня история". Я спросил: "А что тебя злит больше всего на свете?" Он помолчал. Потом сказал кое-что такое личное, что я не буду здесь повторять. Но через восемь месяцев он показал мне рукопись на триста двадцать страниц. Я читал её ночью. Я не мог остановиться. История была у него всё это время. Она просто ждала правильного вопроса. Вот что я знаю точно после всех своих романов, сценариев и сотен студентов: Роман не начинается с идеи...

Православие - странная вещь для историка. С одной стороны, оно настаивает на своей неизменности: та же литургия, те же догматы, тот же календарь, что и тысячу лет назад. С другой - за пять столетий, которые охватывает этот очерк, оно пережило столько потрясений, что любой другой институт давно бы рассыпался. Не рассыпалось. Почему - отдельный вопрос, и не только богословский. Начнём с того момента, когда православный мир оказался перед первым большим вызовом Нового времени. XVI век: Москва как Третий Рим - и что из этого вышло В 1453 году пал Константинополь...

Японцы знают слово, которого нет в русском языке. Икигай. Его переводят как "смысл жизни", "причина вставать по утрам", "радость бытия". Но это не то, что мы привыкли понимать под смыслом. Мы ищем глобальное: предназначение, миссия, великая цель. Икигай - это малое. Это то, что вы делаете каждый день и что приносит тихое, устойчивое удовлетворение. У японцев нет вопроса "в чём смысл жизни?". У них есть вопрос: "В чём твой икигай?". И ответ может быть любым: "Ухаживать за садом бонсай", "Каждое утро...

Если вы проживёте девяносто лет - тридцать из них вы проспите. Это не метафора о потере времени. Это описание реальности, которую большинство практикующих игнорирует - и тем самым оставляет невостребованной треть доступного рабочего пространства. Традиции не делали этой ошибки. Во всех серьёзных магических и духовных системах сон является не паузой в практике - а её продолжением в другом режиме. Египетские жрецы практиковали инкубацию - намеренное сновидение в сакральном пространстве для получения руководства...

Книга вышла в 2000 году и до сих пор считается одной из лучших книг о писательстве . И не потому, что Кинг - крутой автор (хотя и поэтому тоже). А потому, что он написал не учебник для филологов, а письмо тому самому парню, который сидит сейчас перед пустым листом и боится, что у него ничего не выйдет. И говорит: «Я был таким же. Давай, работай». Кинг делит книгу на три части, но на самом деле их две: про жизнь и про ремесло. Первая часть - Curriculum Vitae. Здесь Кинг вспоминает детство, маму, которая заплатила ему доллар за первую историю и сказала: «Я знаю, ты можешь написать лучше»...

Она живёт в тебе давно. Может быть, лет десять. Может, двадцать. Иногда она приходит ночью - не страшным сном, а странным: проснулся, полежал в темноте, подумал «вот бы кто-нибудь написал про это» - и уснул снова. Иногда она мелькает в чужой книге, которую ты захлопываешь с раздражением: не то, не так, не про то. Ты точно знаешь, что не так. Но молчишь. Почему молчишь - отдельный разговор. Но сначала вот что. Есть такой феномен, который я наблюдаю много лет - в аудиториях, на мастерских, в переписке с незнакомыми людьми, которые вдруг пишут длинное письмо в три часа ночи...

Если попытаться описать протестантизм за три века одним словом, я бы выбрал «неугомонность». Католицизм в эти же столетия - при всех потрясениях - сохранял узнаваемый институциональный силуэт: Рим, Папа, догмат, иерархия. Протестантизм же напоминал живую реку, которая постоянно меняет русло, разбивается на рукава, иногда уходит в землю и выныривает совсем в другом месте. Одни деноминации исчезали, другие возникали буквально за десятилетие. Это делает его историю невероятно живой - и невероятно трудной для изложения...

Честно скажу, когда меня впервые спросили об этом на одном из мастер-классов, я сначала не понял, о чем идет речь. Полез искать информацию, нашел оную и поймал себя на мысли: вот бы кто-нибудь объяснил мне это лет двадцать назад. Может, я бы не выбросил в мусорное ведро три рукописи подряд, искренне считая, что со мной что-то не так. Делюсь с вами. Plotter - тот, кто строит карту перед путешествием Плоттер - это писатель, который садится за первую главу только тогда, когда уже знает, чем закончится последняя...