Шебби-Шик

Конверт лежал на дне коробки под связкой старых квитанций, под школьными дневниками детей, под фотографиями, которые она давно собиралась разобрать и всё откладывала. Нина взяла его двумя пальцами, перевернула – и не сразу поняла, что смотрит на собственный почерк. Её рука. Её буквы – крупные, с наклоном, с характерным захватом «р» вниз. Синяя шариковая ручка, чуть выцветшая. Адрес написан чётко, без помарок: улица, номер дома, квартира – город в трёх часах езды. Имени получателя не было. Нина села прямо на пол, среди коробок и скотча и газетной бумаги, которой она оборачивала тарелки...

В 02:47 одна из отметок на карте перестала двигаться. Я смотрела на экран и ждала. Может, пробка. Может, пассажир не торопится выходить. Может, Алим просто остановился у магазина, хотя в три ночи это было бы странно даже для него. Точка стояла. Я открыла карточку машины. Борт 114. Алим Кадыров. Четыре года в компании, смена раз в два дня, никаких замечаний. И голос по рации – хриплый, немного растянутый, с паузой перед каждым ответом, будто он всегда взвешивал, стоит ли говорить, и всё равно решал, что стоит...

Его выгнали из двух школ. Я узнала об этом по телефону, в маршрутке, зажатая между женщиной с хозяйственными сумками и мужчиной в рабочей куртке. «Трудный ребёнок», – сказал голос в трубке. Пауза. «Очень трудный». Я записала адрес на обороте чека из супермаркета. Две школы. Мне было двадцать пять лет, первый год после педагогического, съёмная комната в Беляево и твёрдое убеждение, что трудных детей не бывает. Бывают взрослые, которые не разобрались. С таким настроем я и позвонила в домофон. *** Дверь...

Я не вмешиваюсь в жизнь дочери. Это не принцип – это привычка, которую я выработала за десять лет, пока наблюдала и молчала. Дочь взрослая. У неё своя семья, свои решения. Мне пятьдесят шесть, и я знаю, что бывает, когда мать начинает лезть куда не просят. Так я себе говорила. *** Телефон лежал на прикроватной тумбочке. Я уже почти заснула – было начало двенадцатого, и завтра с утра надо было в аптеку, – когда он завибрировал. Незнакомый номер. Я не беру такие ночью. Один раз уже сбросила – оказалось, упала соседка с третьего этажа и её дочь не могла дозвониться...

Я вызвала слесаря в половину десятого утра, потому что ключи нашлись только к вечеру. Лежали в кармане куртки, которую я не надевала с прошлой среды. Но это я узнала позже. А утром стояла у двери своей квартиры на четвёртом этаже и думала, что, видимо, жизнь именно так и устроена: когда и без того плохо, ключи тоже теряются. *** Мастер приехал быстро. Позвонил в домофон, поднялся по лестнице – я слышала его шаги ещё с площадки. Невысокий, плечи немного неровные, правое чуть выше левого. Спецовка с логотипом, который уже не читался...