Шалфей, Розмарин и Фиалка

Когда Грундар Торвельд появился в «Золотом Тереме» в третий вечер подряд, это уже не выглядело случайностью, не было капризом богатого гостя, желающего проверить слухи, и уж тем более не напоминало спонтанное желание мужчины, впервые переступившего порог дома удовольствий; это было возвращение человека, который, привыкнув владеть городами через долговые расписки и королями через процентные ставки, неожиданно обнаружил, что существует территория, неподвластная его расчётам, и потому требующая завоевания...

В «Золотом Тереме» никогда не начиналось внезапно — он разгорался, как уголь под мехами кузнеца, медленно, терпеливо, пока воздух не начинал густеть от ожидания, вина и мужских взглядов, в которых всегда было чуть больше жадности, чем они позволяли себе показать вслух. Свечи, расставленные вдоль лестницы, отбрасывали мягкие тени, и золото перил светилось, словно тёплая кожа под ладонью. Внизу за столами сидели купцы, советники, военные, люди, привыкшие командовать, платить и брать. Их разговоры текли тяжело, лениво, пока на верхней площадке не появилась она...

В Ланмире говорили: если мужчина вышел от Лиары Вейн молчаливым — он влюбился. Если улыбался — она уже знает его тайну. Она была главной куртизанкой «Золотого Терема» — дома, где шёлк шелестел тише шёпота, а вино стоило дороже лошадей. Но Лиара не стала главной из-за красоты. Красота — это дар. А власть — это выбор. Лиара не была нежной по природе. Она была внимательной. Она замечала, как у военных дрожат пальцы, когда они вспоминают бой. Как у советников чуть меняется дыхание, когда звучит имя короля...