«Семья без иллюзий»

— Ты что, серьёзно? — Свекровь смотрела на меня как на сломанный холодильник. — Серьёзно, — сказала я. — Это моя кухня. Уйди. — Игорь! — закричала она в сторону комнаты. — Ты слышишь, что говорит твоя жена? — Слышу, — сказал Игорь. И не вышел. Вот тогда я поняла — что-то изменилось. Только не в муже. Во мне. Меня зовут Света. Мне сорок один год. Я живу в Нижнем Новгороде, работаю старшим бухгалтером, и последние семь лет я была идеальной невесткой. Знаете, что это значит на практике? Это значит — встать в половину шестого, пока все спят...

Тишина в квартире стояла такая, что было слышно, как капает кран на кухне. Капля. Ещё капля. И ещё. Елена стояла в коридоре, не снимая пальто, и смотрела на мужские ботинки у порога. Не Сашины. Чужие. Большие, грязные, с налипшей землёй по всему рифлёному каблуку. Она уже знала, чьи они. — Лен! — Саша выглянул из кухни, немного виноватый, немного слишком улыбчивый. — Ты пришла. Слушай, там Борька зашёл, я его покормил немного… Борька. Брат мужа. Который «заходил немного» уже третий раз за эту неделю...

— Ты вообще понимаешь, что я могу просто не прийти на эту свадьбу? Галина Степановна произнесла это спокойно. Именно эта спокойность и была страшнее всего. Марина стояла у плиты и почувствовала, как пальцы сами сжались на ручке кастрюли. Она не обернулась. Она боялась, что если обернётся — скажет что-то, после чего назад дороги не будет. — Это ваш выбор, Галина Степановна, — ответила она ровно. — Мой выбор? — свекровь засмеялась, негромко, одними губами. — Нет, Мариночка. Это твой выбор. Ты устраиваешь эту дешёвую пирушку на тридцать человек вместо нормальной свадьбы...

— Уходите. Дача не продаётся и не сдаётся. — Я знаю. Я просто хочу войти и постоять. Один раз. Он жил здесь. — Кто — он? — Твой отец, девочка. Я смотрела на неё секунд десять. Потом сказала: — Вы, наверное, что-то перепутали. — Нет, — ответила она спокойно. — Я ничего не перепутала. Июль. Жара такая, что асфальт на въезде в Малаховку плавился и прилипал к подошвам. Я приехала на электричке с Казанского — три сумки, термос, ключи от дачи, которую не открывала с октября. Едва успела снять замок с калитки,...

На холодильнике висел листочек. Обычный. В клеточку, вырванный из тетради. Я увидела его случайно — утром, когда тянулась за молоком. И лучше бы не видела. Ты читаешь это и уже чувствуешь — что-то здесь не так, правда? Меня зовут Марина. Мне сорок один год. Замужем девять лет. И всё это время я думала, что делаю всё правильно. Готовила. Убирала. Улыбалась на семейных обедах. Терпела взгляды. Молчала, когда надо было кричать. Думала — это и есть семья. Терпение, уважение, такт. Оказалось — нет. Оказалось, это называлось по-другому...

Восемь лет брака. Одна фраза. И Лена не заплакала. — Либо переводишь деньги маме сегодня, либо ухожу прямо сейчас, — сказал Андрей. Лена поставила кружку. Посмотрела на мужа. Потом на свекровь — та сидела с каменным лицом и смотрела в окно. Как будто это не её идея. Как будто она вообще ни при чём. — Сколько времени у меня есть, чтобы собрать твои вещи? — спросила Лена. Андрей не нашёлся что ответить. Они познакомились восемь лет назад — случайно, в больничной очереди. Он сидел рядом, заговорил первым...

Я стояла на кухне и заваривала чай. У свекрови была гостья — «подруга Верочка». С первых минут выяснилось: нотариус. Это показалось немного странным, но я не придала значения. Потом придала. С подносом в руках я шла к приоткрытой двери гостиной. Оттуда доносился голос свекрови — тихий, домашний, привычный. И вдруг эти слова: — Катя подпишет. Она всегда подписывает то, чего не читает. Ноги сами остановились. — Нина Семёновна, ну всё-таки это доверенность, — осторожно ответила Верочка. — Генеральная...

— Она не заметит. Она вечно в своих бумагах. Пока спохватится — всё уже будет готово. Я стояла в прихожей с ключами в руке. Только что открыла дверь. Голос свекрови доносился с кухни — тихий, уверенный, домашний. Как будто говорили о чём-то совершенно обычном. О погоде. О рецепте. О том, как распорядиться чужим имуществом без ведома хозяйки. Меня зовут Татьяна. Сорок четыре года. Проектировщик в строительной компании. Я человек точных расчётов. Привыкла, что каждая цифра стоит на своём месте. Что каждый документ подписывается с пониманием...

— Пусть работает, она же у нас такая деловая. А мы пока на её деньги Сашеньке однушку присмотрим. Я стояла в коридоре с пакетами в руках. Только что из магазина. Продукты — на всю семью. Голос свекрови доносился с кухни. Чёткий. Уверенный. Без малейшего сомнения. Меня зовут Ирина. Сорок два года. Руководитель отдела в страховой компании. Я из тех людей, которых называют «надёжными». На работе. В дружбе. В семье. Надёжность — хорошее качество. Пока им не начинают пользоваться. Свекровь, Людмила Борисовна, появилась в нашей квартире три с половиной года назад...

Вера стояла у окна и смотрела на заснеженный двор. За окном шёл снег. Екатеринбургский январь — белый, тихий, тяжёлый. — Вы это серьёзно? — спросила она, не оборачиваясь. — Абсолютно. Я дала триста пятьдесят тысяч. Деньги, которые откладывала десять лет. Хочу, чтобы это было официально. — Эти деньги вы подарили Павлу, — тихо сказала Вера. — На новоселье. При родственниках. — Я подарила сыну. Не тебе. Вера наконец повернулась. — Тамара Николаевна, Павел сейчас на смене. Давайте дождёмся его и поговорим вместе...

— Я тебя предупреждала, что так и будет, — сказала Зинаида Павловна, заходя на кухню без стука. — Сама во всём виновата. Ирина стояла у плиты и помешивала кашу. Рука с ложкой остановилась. Свекровь прошла мимо, открыла холодильник, осмотрела полки и закрыла с недовольным видом. — Творога опять нет. Витя его с детства любит. — Зинаида Павловна, — тихо сказала Ирина, — мы сейчас поговорим или сначала скажете, зачем пришли? Свекровь повернулась и посмотрела на невестку так, будто та сказала что-то неприличное...

— Вам кого? — спросила незнакомая женщина, разглядывая Катю так, будто та явилась не в гости, а с обыском. Катя не понимала. Совсем. Она стояла в чужой прихожей, держала пакет с пирогом, и внутри у неё что-то медленно и неприятно сжималось. Ещё пять минут назад всё было хорошо. Даже замечательно. А теперь — незнакомая квартира, незнакомая женщина и вопрос, на который нет ответа. Как так получилось? Катя Морозова работала флористом в небольшой мастерской — составляла букеты, принимала заказы, оформляла витрину...