Семейный портрет с посторонним | Рассказы о странностях любви

Это случилось на выставке. Большая галерея, сотни людей, музыка, свет, разговоры. Они пришли вместе. Держались за руки. Смотрели картины. Обсуждали. Смеялись. А потом — она не заметила, как. Может быть, остановилась у одной картины. Может быть, он отошёл к другому залу. Может быть. Она обернулась. Его не было. Толпа сомкнулась. Люди шли мимо. Разговаривали. Смеялись. Жили. А она стояла. Одна. В середине зала. И не знала, куда идти. Марина начала искать. Сначала спокойно. Потом быстрее. Потом. Она обошла зал...

Игорь Павлович, учитель географии одной из тех средних школ, где запах мела и хлорки въедается в самую структуру кожи, сидел в кресле напротив психолога. Кресло было кожаным, холодным, и Игорь Павлович, мужчина тридцати пяти лет, с животиком, который предательски нависал над ремнем, и лысиной, целомудренно прикрытой остатками русых волос, чувствовал себя неуютно. Он привык стоять у доски, привык к картам, где всё разложено по полочкам, к климату, где есть циклоны и антициклоны, но здесь, в этом тихом кабинете с видом на пыльный бульвар, атмосфера была иной — разреженной, как перед грозой...

Анна проснулась от того, что солнце пробивалось сквозь тонкие занавески и рисовало на её коже золотистые полосы. Париж за окном уже жил своей утренней жизнью: где-то внизу звенели чашки в маленьком кафе, пахло свежими круассанами и кофе. Муж ещё спал, раскинувшись на подушке, и она долго смотрела на его лицо — спокойное, родное. Он подарил ей этот курс на годовщину: «Ты всегда хотела научиться видеть». Анна тогда рассмеялась, а теперь, глядя на его расслабленные плечи, чувствовала, как в груди разливается тепло...

Поезд уходил в девять вечера. Анна стояла на перроне Восточного вокзала, держа в руке небольшой чемодан, и смотрела, как садится солнце — последние лучи скользили по стеклянному куполу, превращая его в золото. Муж был рядом. Он держал её за руку. — Ты уверен? — спросила она. — Уверен. — Он улыбнулся. — Я взял два купе. Соседние. — Два? — Да. — Он посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы ты побыла одна. И не только. Она не поняла. — Что ты имеешь в виду? Он наклонился. Поцеловал её в висок. — В твоём купе будет попутчик...

Мастерская находилась на вершине Монмартра — в старом здании, где когда-то жили художники, а теперь сдавали помещения под мастер-классы. Анна поднялась по узкой лестнице, держась за перила, и толкнула тяжёлую дверь. Внутри пахло льняным маслом, скипидаром и старым деревом. Большие окна выходили на север, свет был мягким, рассеянным. На стенах — этюды, наброски, незаконченные полотна. В центре — подиум, застеленный тёмной тканью, и несколько мольбертов. Муж ждал её у входа. Он был галеристом — человеком, который умел видеть красоту и продавать её...