Лаведов | О людях и чувствах

Маргарита Павловна выглянула в окно и поджала губы. За стеклом моросил дождь, а на лавочке у подъезда сидела она — невестушка ненаглядная. Волосы растрепаны, взгляд потерянный. Третий час так сидит. «Небось ждёт, когда Серёженька вернётся, помирится с ней, — подумала Маргарита Павловна, отхлебнув остывший чай. — Эх, девонька, сама виновата. Разве ж так можно с мужчиной? Характер показывать? Серёжа у меня с детства чуткий. Он, конечно, отходчивый, но уважение требует». Маргарита Павловна вздохнула, задёрнула занавеску и прошла на кухню...

Чашка разбилась о стену, оставив неровное мокрое пятно. Ольга стояла посреди кухни, тяжело дыша. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет совместной жизни закончились одной фразой, брошенной между делом, словно Алексей сообщал о погоде. — Я ухожу. Прости, но между нами всё кончено. Ольга моргнула, глядя на осколки своей любимой чашки. Той самой, что они купили в первую годовщину свадьбы. Какая ирония. — Из-за неё? — её голос звучал удивительно спокойно, хотя внутри всё кричало. Алексей закрыл чемодан и выпрямился...

Холодный ветер трепал занавески в просторной кухне, где Елена механически помешивала остывший кофе. Странно, как быстро уютный дом может превратиться в чужое, неприветливое место. Ещё вчера здесь звучал смех, пахло свежей выпечкой, а сегодня... Сегодня даже стены, казалось, источали пронзительное одиночество. — Ты для меня старая, — эти слова Алексея до сих пор звенели в ушах, словно пощёчина, от которой никак не удавалось очнуться. — Я хочу жить с молодой. Двадцать пять лет совместной жизни. Четверть...

Тарелка с недоеденным ужином стыла на белой скатерти. Пар от картофельного пюре давно растаял в воздухе, оставив после себя тяжёлую тишину. Анна медленно опустила вилку. Металл тихонько звякнул о фарфор, и этот звук прокатился по кухне, словно гром. — Я люблю другую, — повторил Олег, избегая её взгляда. Его пальцы нервно теребили салфетку, превращая её в бумажное крошево. Анна откинулась на спинку стула. Вечернее солнце било в окно, заставляя щуриться, но она не отворачивалась. Интересно, как давно...

Утро выдалось на редкость поганым. Я тащилась домой с работы, где отпахала две смены подряд, еле передвигая гудящие ноги. На улице моросил дождь, а зонт, как назло, остался в подсобке магазина. Ладно, и не такое переживали. В прихожей нашей со свекровью квартиры висела непривычная тишина. Обычно в это время Тамара Ивановна уже вовсю гремела посудой на кухне и бубнила что-то себе под нос. Сегодня — ни звука. Меня аж передёрнуло от нехорошего предчувствия. — Ванечка, я дома! — позвала я сына. Тишина в ответ...