Как распутать семейные тайны?

Операция «Блеск»: Как я поняла, что живу с нелегалом от клининга Всё началось третьего дня прошлой недели. Или, если говорить языком моего мужа Игоря, всё началось в тот день, когда его мама впервые переступила порог нашей съемной однушки после свадьбы...

В нашем третьем подъезде завёлся цветочный вор. Не маньяк с секатором и не подростки ради букета на первое сентября. Маньяк действовал изящнее и подлее. По одной штуке за ночь исчезали цветы с общего подоконника между вторым и третьим этажом. Сначала пропал фикус Лены со второго. Просто утром его плошка оказалась пуста, а земля была аккуратно присыпана сверху окурками для маскировки, видимо. Мы грешили на сквозняк из разбитой фрамуги. На следующую ночь ушла традесканция Михалыча-слесаря. Тут версия...

Всё началось со стиральной машины. Точнее, с того, что в нашей семье её перестали считать техникой. Она стала живым существом, у которого есть аппетит и тёмное прошлое. Жена говорила «машина-людоед» таким тоном, будто мы держим в ванной не барабан на полтора килограмма, а крокодила. Я кивал. Спорить было себе дороже. А носки тем временем исчезали пачками. Первым забил тревогу наш кот Матвей. Нет, не так. Сначала забил тревогу я, а кот как раз нет. Он вообще вечно спит с таким видом, будто следствие его не касается...

Мама нашла дневник сына на подоконнике в кухне, и сердце у неё упало куда-то ниже валенок из прихожей. Тетрадь в клеточку, сорок восемь листов, обложка с нарисованным от руки драконом. Дракон был страшный, с тремя хвостами и надписью «Санек, не трогай». Мама, которую звали Ириной Викторовной, дневник взяла в руки не со зла. Она просто наводила порядок, убирала со стола рассыпанные детальки лего за сыном, который снова забыл, что «через пять минут» у него уже прошли полчаса назад. Сын Кирюша сидел в своей комнате, уткнувшись в планшет...