Советская кухня | Лариса Белова

Я зашла в спальню и увидела, как мой муж стоит у комода. В руках у него был белый конверт. Тот самый, который я спрятала в нижний ящик под стопку старых платков. Не потому что прятала от воров. А потому что хотела хотя бы пару недель не видеть эти деньги и не придумать им тысячу срочных применений. В конверте лежала моя премия. Сто восемьдесят тысяч. Первый раз за много лет на работе нормально оценили мой проект. Я уже решила: куплю себе новый ноутбук, нормальное кресло для спины и наконец схожу к стоматологу, который три месяца откладывался «до лучших времён»...

Я зашла в комнату и сразу поняла: меня ждали. На журнальном столике лежала папка с документами. Рядом сидел мой муж Роман. Напротив, в кресле, устроилась его мать, Валентина Павловна. В руках она держала чашку с чаем, но не пила. Просто грела ладони и смотрела на меня так, будто разговор уже давно решён. — Ань, садись, — сказал Роман. Я не села. — Что происходит? Он кивнул на папку. — Надо спокойно обсудить квартиру. Вот это «спокойно обсудить» я знала слишком хорошо. Обычно после этих слов выяснялось, что я должна уступить, подписать, потерпеть или «не разрушать семью»...

Я зашла на кухню и сразу увидела на столе документы. Мой техпаспорт. Страховку. Договор купли-продажи. И ключи от моего белого «Соляриса». За столом сидел Сергей, мой муж. Рядом развалился его младший брат Артём и лениво крутил в руках мой брелок. Из двора коротко пикнула сигнализация. — Артём, положи ключи, — сказала я. Он усмехнулся. — Да ладно тебе. Машина же не золотая. — Для тебя — не золотая. Для меня — моя. Я подошла и забрала брелок из его рук. Сергей тяжело вздохнул: — Ларис, не начинай...

Я стояла посреди кухни и смотрела, как мой муж Андрей роется в моей дорожной сумке. Спокойно так роется. Будто ищет свои носки, а не мой паспорт, который лежал во внутреннем кармане. На стуле рядом сидела его сестра Лена и листала мой новый сарафан. Тот самый, который я купила специально для отпуска. Белый, лёгкий, с тонкими бретельками. Я ещё в магазине подумала: «Вот в нём и пойду вечером к морю». Лена приложила сарафан к себе и довольно улыбнулась. — Ой, Наташ, он тебе всё равно коротковат. А мне нормально будет...

— Ты отдал наш номер своему брату, а нам купил два туристических коврика? Алёна стояла посреди прихожей и смотрела на длинный зелёный рулон в прозрачной упаковке. Рядом лежал второй такой же. На этикетке сияла счастливая семья у палатки, будто все нормальные люди только и мечтали добровольно променять кровать на землю. Курьер ушёл пять минут назад. Сказал: «Хорошего отдыха». Алёна тогда ещё не поняла, насколько это прозвучало издевательски. В замке щёлкнул ключ. На пороге появился Павел. Муж был в хорошем настроении...

— Леночка, ты только не кипятись. Мы на пять минут. Елена стояла у шлагбаума с двумя пакетами из магазина и смотрела на свою парковку. На её месте стояла серебристая «Киа» соседей из второго подъезда. Не криво, не случайно, не «чуть-чуть заехала колесом». Стояла ровно. Уверенно. Как у себя дома. На лобовом стекле лежала записка: «Скоро уберём». Записка была написана синим маркером на обратной стороне чека. Очень удобно. Без номера телефона. Без времени. Просто «скоро». У соседей это слово означало всё что угодно: от десяти минут до следующего утра...

— Марин, ты только не ругайся сразу. Мы же по-соседски. Марина стояла в общем коридоре и смотрела на удлинитель. Белый, толстый, с серой изолентой возле вилки. Он тянулся от розетки над её дверью, уходил вдоль плинтуса, нырял за старый шкаф у лифта и пропадал в щели под дверью соседской кладовой. На другом конце что-то гудело. Ровно. Низко. Уверенно. Так гудит техника, которой всё равно, кто платит по счёту. Соседка из квартиры напротив, Галина Степановна, стояла в домашнем халате и держала в руках пакет с луком...

— Маш, ты не волнуйся, я только коробочку поставила. Мария стояла у двери кладовки на этаже и смотрела на эту самую «коробочку». Коробочка занимала половину прохода. Картонная, огромная, с надписью «ЗИМА» чёрным маркером. Рядом стояли два пакета с обувью, детский самокат, старая микроволновка и свёрнутый ковёр. Кладовка была не общей. Это был маленький закуток возле лифта, который шёл вместе с её квартирой по документам. Бывшая хозяйка ещё при продаже отдельно показывала: «Вот ключ, здесь можно хранить шины, банки, инструменты»...

Сначала пропали две тысячи. Не сумма, из-за которой бегут в полицию. Не катастрофа. Просто две купюры из маленького конверта, который Оксана держала в верхнем ящике комода. Деньги на кружок дочери. Она точно помнила, что положила туда пять тысяч после зарплаты. А вечером пересчитала и увидела три. Илья тогда сказал спокойно: — Может, сама взяла и забыла? Оксана даже не обиделась сразу. Слишком привычная версия. Женщина устала, работа, дом, ребёнок, платежи. Взяла, переложила, забыла. С кем не бывает...

— Танюш, ты только не кипятись сразу. Игорь сказал это с порога, даже ботинки не снял. В руках держал пакет из автомагазина и телефон. Куртка на нём была расстёгнута, щеки красные от мороза, а лицо такое, будто он несёт не просьбу, а уже принятое семейное постановление. Татьяна стояла у плиты и переворачивала сырники. Обычный вечер. Кухня пахла творогом, ванилином и чуть подгоревшим маслом. Самый неподходящий запах для разговора о деньгах. Обычно в такие моменты хотелось чая и тишины, а не очередного «надо помочь»...

— Маш, ты завтра паспорт не забудь. Антон сказал это между делом, стоя у холодильника. Дверцу открыл, достал кусок сыра, отрезал неровный ломоть и положил прямо в рот. Будто речь шла не о документах, а о том, купить ли хлеб по дороге домой. Марина подняла глаза от ноутбука. — Зачем паспорт? — В банк заедем. — В какой банк? — В нормальный. Я заявку оставил. Она медленно закрыла крышку ноутбука. Уже по тону мужа поняла: разговор не про вклад, не про карту и не про обычную бытовую мелочь. У Антона был тот самый голос...

— Кать, ну чего ты опять считаешь? Роман стоял у холодильника с открытой дверцей и ел сыр прямо из упаковки. Нож ему, конечно, был не нужен. Тарелка тоже. Он просто отломил кусок, пожевал, потом потянулся за колбасой. Катя сидела за кухонным столом с блокнотом, банковским приложением и квитанцией за ипотеку. На столе лежала ручка, рядом остывал чай. Считать приходилось вечером, после работы, когда голова уже гудела, а цифры всё равно не складывались. — Деньги считаю. — Зачем? — Чтобы понять, почему после моей зарплаты ничего не остаётся...