Schlosser

Цех гудел, как улей. Воздух был пропитан запахом присущим при металлообработки. Все шло по накатанной: норма — восемь деталей в смену. Норма была трудной, но выполнимой. На нее и рассчитывали расценки, премии, планировали загрузку станков...

Вначале прошлого года в СМИ проскользнула интересная новость - профессия сварщик обошла в списке самых высокооплачиваемых пресловутых айтишников. Мы в бригаде вдоволь поиронизировали над этой вестью: - Вот со дня на день сварные у нас заживут и будет у кого в коллективе занять 'До получки'...

Когда дверь моего некогда шумного и успешного кафе закрылась в последний раз, я ощутил не столько горечь, сколько пустоту. Двенадцать лет жизни, кредиты, бессонные ночи — всё превратилось в пыль. Но жизнь...

Иван Семёнович стоял у проходной завода «Метиз» двадцать лет. Казалось, он не просто охранял вход, а сросся с бетонным корпусом контрольно-пропускного пункта, стал его неотъемлемой частью, как ржавые петли на тяжелой железной двери. Охрана... Рабочие его не любили и за глаза его звали не иначе как «Цербер» или «Мордоворот». Виной тому была не просто приверженность Ивана Семёновича к правилам, а некая особая, почти маниакальная принципиальность. Он не просто проверял пропуска — он изучал лица, вглядывался в глаза, будто выискивая в них тень преступного умысла...

Дым из труб клубился густо и лениво, как и тридцать лет назад, когда Виктор Петрович впервые переступил порог проходной «Машзавода». Он шёл тогда, семнадцатилетний, с напутствием отца: «Завод кормит, сынок. Честный труд. Династия у нас». Отец, дед, оба — сталевары. Гордились этим. В квартире на видном месте висела почётная грамота деда с пожелтевшей фотографией: суровые мужики у разливочного ковша. Сталевар. Виктор прошёл путь от подручного до начальника смены в цехе №5. Руки его помнили вес разливочной ложки, а уши — оглушительный рёв прокатного стана, который когда-то казался симфонией мощи...

Свист металла под его руками был не визгливым, а певучим. Он не работал на станке — он на нём играл, как виртуоз на скрипке. Его цех на старом, добром заводе сельхозмашин был его сценой, а коллеги — благодарными зрителями. Знали: если у Ивана Степановича «золотые руки», значит, он не просто токарь, он — волшебник. Слух о нём полз неспешно, но верно. И долетел, в конце концов, до ушей людей в строгих костюмах с другого конца города, где за высоким забором с колючкой располагался «Энергомаш-Космос» — завод, чьи установки бороздили просторы Вселенной...

Сергей Петрович работал слесарем-сборщиком на нашем опытном заводе «ОКБ-Вектор» уже пятнадцать лет. Он был из тех мастеров, про которых говорят «золотые руки». Любая, самая хитрая схема из КД (конструкторской документации) в его руках оживала, обретала плоть и, что главное, – работала. Он мог на слух определить аномальный зазор в подшипнике и на глаз выставить соосность валов с точностью до микрона. Для молодых инженеров он был ходячей энциклопедией, а для начальства – гарантией того, что опытный образец будет собран в срок и без косяков...

Смена его не любила. Точка. Никаких «но» и «возможно». Не любила — и всё. Его звали Виктор Сергеевич, но за глаза звали «Царь». Не из уважения, а из-за его невыносимой, монаршей придирчивости. Он работал мастером на участке сборки двигателей, и казалось, его жизненной миссией было сделать жизнь своих коллег невыносимой. Молодой Петров, с горем пополам собравший узел, с гордостью ждал одобрения. Виктор Сергеевич подходил, молча брал щуп, проводил по поддону и, показав Петрову тончайшую полоску металлической пыли, изрекал: «Не контакт...

Молодой слесарь Иван работал на заводе «Прогресс» всего полгода, но уже успел зарекомендовать себя как парень с золотыми руками. Станки, над которыми он колдовал, начинали гудеть как новенькие, а в его ящике с инструментами всегда был идеальный порядок. Но была у Ивана одна черта, которая постоянно подводила его под монастырь – его неуемная жажда усовершенствовать всё, что попадалось под руку. Однажды случилось то, чего все боялись, но втайне ожидали. На завод привезли новейший немецкий токарный станок – гордость директора и инженеров...

Имя Василия Петровича Кузьмина на доске почета было выведено золотыми буквами. Но в цехе его звали просто «Дед». Он был не просто слесарем-наладчиком высочайшего разряда, он был сердцем и душой старого металлургического завода. Его руки, покрытые сетью мелких шрамов и въевшейся окалиной, чувствовали станок как живого. Он слышал его недомолвки по едва уловимому гулу подшипников и мог предсказать поломку за несколько дней. Василий Петрович был новатором по своей натуре, а не по должности. Его изобретения...

Выражение «мастер — самая расстрельная должность на заводе» — это классическая и горькая шутка в среде заводчан. Оно прекрасно описывает уникальное положение мастера, который находится в эпицентре всех противоречий. Вот основные причины, почему эта должность заслужила такую репутацию: 1. Позиция «Между молотом и наковальней» Это ключевая причина. Мастер — это низшее звено управленческого аппарата, которое находится непосредственно на линии огня. · Давление СВЕРХУ (от начальства):  · От него требуют...

Слесарь-ремонтник Михалыч, а по паспорту Николай Михайлович, подошел к проходной завода в последний раз. На нем был тот самый, чуть потрепанный, но чистый пиджак, который он надевал только по особым случаям. Михалыч прошел по длинной аллее, которую сорок лет назад сажали всем цехом. Березы эти теперь упирались кронами в серое заводское небо. Вот цех №2, где в восьмидесятые он сутками не вылезал из-под конвейера, пока не нашел ту самую, неуловимую неисправность. Ему тогда бутылку водки из начальственного запаса вручили, и все бригадиры жали руку...