Schlosser

На нашем заводе в 2008 году случилось знаковое событие — приехали немцы устанавливать новое автоматическое оборудование. Среди них был инженер Михаэль, техник Клаус и мастер Петер — все из знаменитой немецкой фирмы с вековой историей...

Цех гудел, как улей. Воздух был пропитан запахом присущим при металлообработки. Все шло по накатанной: норма — восемь деталей в смену. Норма была трудной, но выполнимой. На нее и рассчитывали расценки, премии, планировали загрузку станков...

Вначале прошлого года в СМИ проскользнула интересная новость - профессия сварщик обошла в списке самых высокооплачиваемых пресловутых айтишников. Мы в бригаде вдоволь поиронизировали над этой вестью: - Вот со дня на день сварные у нас заживут и будет у кого в коллективе занять 'До получки'...

Когда дверь моего некогда шумного и успешного кафе закрылась в последний раз, я ощутил не столько горечь, сколько пустоту. Двенадцать лет жизни, кредиты, бессонные ночи — всё превратилось в пыль. Но жизнь...

Иван Семёнович стоял у проходной завода «Метиз» двадцать лет. Казалось, он не просто охранял вход, а сросся с бетонным корпусом контрольно-пропускного пункта, стал его неотъемлемой частью, как ржавые петли на тяжелой железной двери. Охрана... Рабочие его не любили и за глаза его звали не иначе как «Цербер» или «Мордоворот». Виной тому была не просто приверженность Ивана Семёновича к правилам, а некая особая, почти маниакальная принципиальность. Он не просто проверял пропуска — он изучал лица, вглядывался в глаза, будто выискивая в них тень преступного умысла...

Дым из труб клубился густо и лениво, как и тридцать лет назад, когда Виктор Петрович впервые переступил порог проходной «Машзавода». Он шёл тогда, семнадцатилетний, с напутствием отца: «Завод кормит, сынок. Честный труд. Династия у нас». Отец, дед, оба — сталевары. Гордились этим. В квартире на видном месте висела почётная грамота деда с пожелтевшей фотографией: суровые мужики у разливочного ковша. Сталевар. Виктор прошёл путь от подручного до начальника смены в цехе №5. Руки его помнили вес разливочной ложки, а уши — оглушительный рёв прокатного стана, который когда-то казался симфонией мощи...

Свист металла под его руками был не визгливым, а певучим. Он не работал на станке — он на нём играл, как виртуоз на скрипке. Его цех на старом, добром заводе сельхозмашин был его сценой, а коллеги — благодарными зрителями. Знали: если у Ивана Степановича «золотые руки», значит, он не просто токарь, он — волшебник. Слух о нём полз неспешно, но верно. И долетел, в конце концов, до ушей людей в строгих костюмах с другого конца города, где за высоким забором с колючкой располагался «Энергомаш-Космос» — завод, чьи установки бороздили просторы Вселенной...

Сергей Петрович работал слесарем-сборщиком на нашем опытном заводе «ОКБ-Вектор» уже пятнадцать лет. Он был из тех мастеров, про которых говорят «золотые руки». Любая, самая хитрая схема из КД (конструкторской документации) в его руках оживала, обретала плоть и, что главное, – работала. Он мог на слух определить аномальный зазор в подшипнике и на глаз выставить соосность валов с точностью до микрона. Для молодых инженеров он был ходячей энциклопедией, а для начальства – гарантией того, что опытный образец будет собран в срок и без косяков...

Смена его не любила. Точка. Никаких «но» и «возможно». Не любила — и всё. Его звали Виктор Сергеевич, но за глаза звали «Царь». Не из уважения, а из-за его невыносимой, монаршей придирчивости. Он работал мастером на участке сборки двигателей, и казалось, его жизненной миссией было сделать жизнь своих коллег невыносимой. Молодой Петров, с горем пополам собравший узел, с гордостью ждал одобрения. Виктор Сергеевич подходил, молча брал щуп, проводил по поддону и, показав Петрову тончайшую полоску металлической пыли, изрекал: «Не контакт...

Молодой слесарь Иван работал на заводе «Прогресс» всего полгода, но уже успел зарекомендовать себя как парень с золотыми руками. Станки, над которыми он колдовал, начинали гудеть как новенькие, а в его ящике с инструментами всегда был идеальный порядок. Но была у Ивана одна черта, которая постоянно подводила его под монастырь – его неуемная жажда усовершенствовать всё, что попадалось под руку. Однажды случилось то, чего все боялись, но втайне ожидали. На завод привезли новейший немецкий токарный станок – гордость директора и инженеров...

Имя Василия Петровича Кузьмина на доске почета было выведено золотыми буквами. Но в цехе его звали просто «Дед». Он был не просто слесарем-наладчиком высочайшего разряда, он был сердцем и душой старого металлургического завода. Его руки, покрытые сетью мелких шрамов и въевшейся окалиной, чувствовали станок как живого. Он слышал его недомолвки по едва уловимому гулу подшипников и мог предсказать поломку за несколько дней. Василий Петрович был новатором по своей натуре, а не по должности. Его изобретения...

Выражение «мастер — самая расстрельная должность на заводе» — это классическая и горькая шутка в среде заводчан. Оно прекрасно описывает уникальное положение мастера, который находится в эпицентре всех противоречий. Вот основные причины, почему эта должность заслужила такую репутацию: 1. Позиция «Между молотом и наковальней» Это ключевая причина. Мастер — это низшее звено управленческого аппарата, которое находится непосредственно на линии огня. · Давление СВЕРХУ (от начальства):  · От него требуют...