Марта Благова

Первое письмо Анна нашла в среду, через неделю после переезда. Белый конверт с аккуратным почерком лежал в почтовом ящике рядом с рекламными листовками и счетом за электричество. «Максиму Андреевичу Сотникову» — было написано на конверте синими чернилами, старомодно и тщательно...

Антонина Дмитриевна резала лук на салат, когда позвонили в дверь. За окнами смеркалось, пятничный вечер затекал в квартиру усталостью. Она недовольно вздохнула: кто это может быть? На пороге стояла девушка в форме соцработника с папкой под мышкой...

Галина Петровна обнаружила подвох, когда было уже поздно что-либо менять. Стояла она в центре кафе «Встреча» — как нарочно назвали заведение — в своем лучшем синем платье, с букетом нарциссов в руках (Лариска настаивала: «Мам, ну не с пустыми же руками!»), и медленно понимала масштаб катастрофы...

Марина обнаружила переписку совершенно случайно. Олег попросил найти в его телефоне номер сантехника — сам копался в машине, руки грязные. А она, как всегда, согласилась помочь. Листала контакты и вдруг увидела имя «Дашенька🌸» с десятком непрочитанных сообщений...

Татьяна увидела его через окно кухни, когда мыла посуду после завтрака. Сначала подумала — показалось. Высокий мужчина в тёмной куртке стоял у калитки, не решаясь войти. Потом он повернулся в профиль, и из её рук выпала чашка...

Жизнь после отъезда Игоря не остановилась, но стала похожа на заезженную пластинку. Работа в поликлинике — бесконечные шприцы, ампулы, жалобы пенсионерок, отчеты для горздрава. Дома — тишина, от которой к вечеру начинало звенеть в ушах. Сережка окончательно перебрался к мачехе: молодая жена Михаила, Кристина, как выяснилось, не чаяла души в подростке, подкупая его полным отсутствием запретов. Сын звонил раз в месяц, скороговоркой докладывал, что жив-здоров, и вешал трубку. Осенью коллега по процедурному, разбитная Ирка, попыталась взять Наташину судьбу в свои руки...

Наташа заметила его в очереди к третьей кассе — той, что ближе к неработающему холодильнику с заморозкой. Высокий, сутуловатый, с густой седой щетиной, пробивающейся сквозь обветренную кожу, и какими-то тусклыми, словно засиженными долгой бессонницей глазами...

Марина услышала, как хлопнула входная дверь, и из прихожей донёсся голос сына: — Мам, мы приехали! Она вытерла руки о кухонное полотенце и вышла встречать. Алексей уже стягивал куртку, а рядом с ним стояла девушка — высокая, тонкая, с копной ярко-рыжих волос...

Галина Андреевна смотрела, как Костя берет со стола еще один бутерброд, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая, липкая тошнота. Та самая, которая двадцать лет назад скручивала желудок каждый раз, когда её муж Виктор садился ужинать...

Звонок Светы всегда был как гром среди ясного неба — даже когда его ждешь. Лена сразу узнала этот щебечущий голос, который умел за считанные секунды превратиться в плаксивый или требовательный, в зависимости от потребностей момента...

Дождь начался в понедельник утром и к четвергу не показывал никаких признаков усталости. Лариса стояла у окна своей цветочной лавки и смотрела, как вода стекает по стеклу неровными, тяжелыми дорожками...

Лида открыла глаза и сразу поняла: снова проспала. Будильник орал уже минут пять, но она его не слышала. За окном серел ноябрьский рассвет, мокрый и неприветливый. В квартире было холодно — опять отключили отопление на профилактику...