Секреты чужой семьи

Когда я уходила, в коридоре пахло щами — Варя, свекровь, как обычно, что-то варила с утра пораньше. Пахло так, будто не еда, а сама она кипела в кастрюле: с уксусом, с капустой, с криками про несделанное и недоделанное. Я поставила сумку у двери, надела куртку, затянула шарф и пошла в спальню. Олег сидел на краю кровати, скроллил телефон. — Я ухожу, — сказала я. Тихо. Без сцены. Просто. Он поднял голову, моргнул. — Куда? — Жить. Не здесь. Не с тобой. Не с вашей семьёй. Он молчал. Губы чуть дрогнули, но слов не было...

Когда он сказал это, я как раз мыла посуду. Стояла у раковины, тёрла кастрюлю, в которой с утра пригорела гречка. Он проходил мимо, не задерживаясь, с чашкой в руке и с тем лицом, на котором всё написано: недовольство, раздражение, скука. Как будто жил не с женщиной, а с заплесневевшей тряпкой. — С такой, как ты, я бы никогда не жил, — сказал он, как будто мимоходом. Как будто сам с собой разговаривает. Даже не посмотрел в мою сторону. Я замерла. Руки в пене, губка выпала, а из крана текла вода. Долго...

Когда я забеременела, мне было девятнадцать. Я не кричала от радости, не прыгала, не снимала на видео две полоски. Я сидела в ванной, держала в руках тест и чувствовала, как вокруг всё становится вязким, как вода в болоте. Андрей тогда молчал. Потом сказал: — Ну, будем растить. Раз так. И всё. Без "ура", без "люблю", без "это лучшее, что с нами случалось". Его мать закатила глаза: — И ради этого ты отчисляешься с третьего курса? Блестящее будущее! А моя — не сказала ничего. Только прошла мимо, потом вернулась и, будто между прочим, бросила: — Ты не готова быть матерью...

Когда я впервые увидела Сергея, он держал на руках племянника. Мальчик визжал, отталкивался, хотел к маме. А Сергей спокойно держал его, покачивал, что-то бормотал, как будто и вправду слышал. Я тогда подумала: «Мужчина с ребёнком — всегда выглядит сильнее». Не потому, что умеет. А потому, что старается. Мы познакомились через общих знакомых. Ничего особенного — шашлыки, дачный стол, скамейка под берёзой. Разговоры ни о чём. Он слушал, ел, не перебивал. Потом подошёл, когда я курила за забором, и спросил: — А чего вы так грустно смотрите? — Просто думаю...

У нас с Ленкой разница — ровно два года и два месяца. Она младшая, но всегда была ярче. Не то чтобы красивее — просто… умела подавать себя. Я — тише, скромнее, с книжкой в углу. Она — громче, быстрее, у неё всегда всё в руках горело. Когда мы выросли, и мне исполнилось двадцать один, а ей девятнадцать, всё встало на свои места. Я — университет, аспирантура. Она — короткая юбка, турпоездки, друзья, смех. Мы были разными, но всё равно близкими. Вроде. Пока не появился Игорь. Он пришёл на день рождения у Машки, нашей общей подруги...