Тайная кухня нашего мозга

Почему люди любят фильмы ужасов? Казалось бы, что может быть приятного в том, чтобы сознательно пугаться и испытывать страх? Но книги и фильмы ужасов разлетаются, как горячие пирожки. Виноваты как всегда гормоны. Когда мы смотрим страшные фильмы, наше миндалевидное тело реагирует на вымышленную опасность, как на настоящую. Поэтому в кровь выбрасываются гормоны стресса — адреналин и норадреналин, заставляющие нас чувствовать возбуждение и прилив энергии. В то же время более молодые структуры мозга, отвечающие за сознание, понимают иллюзорность ситуации, поэтому эмоции все же не выплескиваются через край (у большинства, во всяком случае). По мнению антропологов, такое профилактическое пугание самих себя даже полезно. Дело в том, что страх самая древняя и важная эмоция. Он помогал нашим предкам выживать в условиях опасного первобытного мира. Поэтому под реакции страха у нас в мозгу организованы сложные, масштабные структуры, которым в условиях современной безопасности (когда на нас никто не нападает и не пытается сожрать) почти нечем заняться. А когда что-то в организме простаивает без дела, оно начинает искать себе работу самостоятельно. Отсюда постоянная, утомительная тревожность современного человека, когда вроде все в порядке, а все равно есть чувство, что что-то не так. Ужасы и экстремальные виды спорта помогают занять отделы мозга, ответственные за страх, что на время помогает выплеснуть нереализованное чувство страха и жить спокойно.

Почему глядя с высоты вниз мы хотим прыгнуть? Замечали ли вы, как стоя у края обрыва или выглядывая вниз с балкона вас качает, будто тянет сигануть вниз? У французов есть даже специальный термин для этого ощущения — l’appel du vide (зов пустоты). Последователи Фрейда разглядели бы в этом скрытое суицидальное желание, но это было бы ошибкой. Антропологи считают, что эта иррациональная тяга — рудимент, отголосок здоровых инстинктов наших очень далеких предков. Дело в том, что первые приматы были древесными животными, которые прыгали с ветки на ветку. А когда ты оказываешься на краю тонкой ветки выбор у тебя невелик — ты либо прыгаешь, либо падаешь. Поэтому с точки зрения тех древних животных желание прыгнуть было вполне обоснованным инстинктом. А в нашем мозгу оно осталось жить в виде такого пугающего, но в целом безобидного ощущения.