Сплетение. Сжатие. Перестук. Дробь. Мотив. Нервное движение. Посыл и одобрение. И опять. Фигура молчаливой задумчивости. Размышление. Приветствие. О чем это я? Ах да. Изящество и отражение жизни. Скрюченные. Узловатые. Стянутые. Толстые. Тонкие. Разные. И опять. Пальцы... Невольно цепляешься о них взглядом и следишь... Вверх. Или всего лишь на следующую страницы...
Снег падал мягкий, пушистый, огромными хлопьями, застилая пуховым одеялом все, на что мог упасть и не растаять. Воздух был теплый, но свежий, немного пряный, как чай с корицей и легкими нотками цитруса, который так любят те двое, что живут по ту сторону светящегося над самой землей окна. - Надо бы гирлянду купить, - мечтательно глядя в окно, говорит один. - Купи, - отвечает, не поднимая глаз от книги, другой, - мне кажется, или этот разговор заводится уже в пятый раз? - Ну, не меньше, это уж точно, - слышится ответный смех. Прыжок с подоконника и вот уже рыжий весельчак тянется к корзинке со сладким, на секунду спрашивая у себя, какой леденец он хочет прямо сейчас...
Шутки шутками, но что-то в этом есть. Что-то совершенно нелепое, шутовское, детское в этой манере поведения и отношения к человеку, речи и смешках, а также излишнем угодничестве. - Чаю? – с легкой усмешкой на губах спрашивает он. В ответ – кивок. Чего же еще ждать от Их Величества? Выбор чая – работа Вассала, на самом деле значение имеет не чай, а внимание и то, что он это не просто так спрашивает. Да и с Их Величеством повезло – ворчливые, но вполне приятные они. Чай заваривается, комната озарена мягким светом. Нет ни Вассала, ни Ее Величества, есть только два подростка, живущие под одной крышей, воспринимающие реальность по-разному: один - как игру, другой – как реальность...
2. Сказочник не был человеком. Сказочник был болезнью. Он передавался историями, начатыми и неоконченными, красочными и не очень, он передавался как обычный грипп, витая в воздухе, сбегая с языка и из сознания с углекислым газом из легких тех, кто уже заразился. Вот и один из этих двоих подхватил сказочную болезнь. - А теперь можно я… Вокруг сгустились сумерки, хотя был всего лишь час дня. Запахло студеным воздухом и свежим асфальтом. Пылью дорог и чьим-то потом. «Бежать было трудно, невыносимо тяжко, все тело ныло, а ноги, казалось, вот-вот откажут совсем, сведенные судорогой и фантомной болью...
