Писательский_Переулок

НАЧАЛО И КОНЕЦ Я люблю только шелест луны, И молчанье ветвей в вечеру, В тьму уйду я, родившись из тьмы, Как и все, оттого я люблю Небеса в их глазури густой, Чуть лиловой и дым облаков, Песнь цикад: этот сумрак порой Есть рождения и смерть для веков... Я люблю начинать и кончать, Я люблю острый край у ножа, Я люблю меж мгновений лежать, Их, как в четках, сменив неспеша, Ход истории будто вино Не прокиснул, но терпкий уже, Все предписано - не решено На зарницы немом рубеже.

Питер... «Город Любви не Париж, а дождливый Питер» сказано в песне исполнителя Z.I.M.A. Островок роскоши Европы посреди России, где-то - застывший во време, где-то - ультрасовременный. Северная столица, которая на протяжении 2-ух веков была центром жизни Российской империи, в особенности ее аристократии, для кого-то предел мечтаний, для кого-то - опостылевшая дождливая серость с примесью бюрократии. Кто только не писал о Питере, есть даже отдельное понятие, например, «Петербург Достоевского». Ленинград запомнился своим мужеством в Блокаде, а Петербург... Нет, это совсем другое, это утонченность, легкость, доля изнеженности, это амуры на лепнинах и картины Эрмитажа, который можно рассматривать, как макет мирового искусства, искусства ставшего классикой, это прекрасная архитектура: барокко, модерн, рококо, это действительно город любви, полный несколько меланхоличной романтики. Туда ныне ваш преданный автор направляет свои стопы и надеется в скором времени поделится свежими впечатлениями) À bietôt, gens 💘

СВЯТОЙ АДАЛЬБЕРТ Венок, сребристая туника, Прохладный шелест диких рощ, Седые волны Аутримпо, В ногах струится темных хвощ... Но колыхнулся древний факел И тень метнул на грозный лик, Пришел с Христом на белом знаке Туда, где отступил ледник, Он, Адальберт, еще не старец, Но рыцарь света Войтехá, Впротиву здешних грубых палиц На крестной знаменье рука. И взгляд смиренный и бесстрашный Он устремляет в полутьму, И содрогнулись - в тени влажной Внимают новую судьбу. Но нижний мир чертей и духов Их непокорством одарил, Безумством затмевал он слух их Огнем войны их наделил. Блестят глаза у Адальберта Нездешней ангельской слезой, Он длань простер и милосердно Коснулся белую рукой Старинных идолов Патолло И пала смерть, и пала тьма, И образ будущий костёла Явила светлый вышина. И затрещали камни духов, Кривайтис страшно застонал, Ромове дрогнула, и звуков Всесильных каждый сейтон внял. Но страх пред новым испытаньем, Пред светом, что был незнаком, Вложил кинжал, и в горле тайны Прекрасной тут же был вонзен... Спокоен лик у Адальберта, Хоть кровь на древний дуб течет, Но на песке с ним не простерта Святая вера - Бог живет!