Кажется, что мы были среди тех, кто приближал войну, — освободительную, объединительную и справедливую. Плакаты «Спутника и Погрома» я вешал ещё на школьную доску объявлений. Мы знали, что это произойдёт, рано или поздно. После первых или вторых Минских, да хоть после третьих или десятых. Она была неизбежна. Мы не готовились к ней, потому что считали, что если наша страна начнёт воевать по-настоящему, то за считанные дни освободит Одессу, Киев, Харьков и Славянск. Ведь если ополченцы, отпускники и вагнера ТАК воевали, то кадровая Русская армия просто сотрёт ВСУ с лица земли, не оставив им никаких шансов. Я был среди этих людей и останусь с ними на пятый год СВО. Я уже не помню, как она началась, не помню конкретно, когда полетели первые ракеты, не помню те эмоции и мысли. 25-го февраля мы созванивались с соратниками из ОБ и думали, как помочь эвакуированным (решили, что слово «беженцы» — слишком грубое для обозначения людей из ЛДНР). Дальше — хаос первых двух-трёх недель, зелёные ленточки на улицах, стикеры с литерой Z, новости про переговоры, обзоры Подоляки, митинги у Гостинки, неразрешённый марш в поддержку армии, критика Стрелкова и доклады от рядового Губарева, ТЫЛ-22 в Марике, Аким Апачев с треком про вагнеров, десантированных в Попасной. Это всё было уже очень давно. Затем были попытки Стрелкова уйти на фронт, бунт Пригожина, Орешник, Крокус, Курская область и так далее. Событий было много, причём самых разных: трагических и героических, печальных и вселяющих оптимизм. А ещё больше было надежд — ложных и сбывшихся. Это всё тоже было очень давно. Всё это происходило с нами, с русскими и Россией. Я и представить себе не мог, сколько испытаний нам ещё только предстоит пройти. Но я точно могу сказать, что делал всё, что мог: собирал грузы, ездил на фронт, проводил лекции ветеранов, навещал госпитали, собирал аптечки и защищал русских и Россию всегда и везде по мере своих возможностей. Иногда допуская ошибки, иногда прыгая выше головы, но всегда — с любовью к армии. Я делал свою работу, и она отвечала мне взаимностью. Сегодня я скорблю по погибшим соратникам и всем воинам России. Сегодня я хочу в очередной раз сказать, что всегда буду на стороне России. Я верю в неё, несмотря ни на что, верю в Русскую армию. И я убеждён, что она одержит Победу. Может быть, главное во всём этом — это то, что за прошедшие годы мы нашли настоящих друзей и обрели себя настоящих?
1 месяц назад
