САВИНА АРИНА : БЕЗ КУПЮР

Елена сидела на диване и тупо смотрела в стену. Голова раскалывалась. На часах было начало одиннадцатого вечера. На кухне горой лежала немытая посуда, а в стиральной машине кисли мокрые вещи, которые надо было развесить еще три часа назад. Но сил не было даже на то, чтобы просто встать и дойти до ванной. Телефон на столике зажужжал. На экране высветилось сообщение от подруги Светы: «Ленчик, выручай! Завтра надо малого из садика забрать в четыре, а я вообще не успеваю, у меня ногти. Выручишь?» Елену затрясло...

Вода шумела. Громко. Специально, чтобы заглушить всхлипы. Алина сидела на кафельном полу в ванной. Колени прижаты к груди. Спиной к холодной двери. Пальцы онемели. В груди — ледяной вакуум. Руки мелко дрожали от усталости. Физической. Дикой усталости. На кухне остывал ужин. Пюре. Домашние котлеты. Салат. Три грязные сковородки в раковине. В детской засыпал семилетний сын. А муж Дмитрий сидел в гостиной. Телевизор работал тихо. На экране мелькали новости. Дмитрий не кричал. Не поднимал руку. Не прятал ее карту...

Руки слегка дрожат, а в груди становится как-то пусто и тоскливо. Новое платье, которое так долго выбиралось в магазине, отправляется обратно в шкаф. Марина вздыхает и снова надевает привычный серый свитер, который на два размера больше, чем нужно. А на телефоне светится сообщение от мужа: «Я же просто хочу, чтобы ты выглядела прилично». Марине двадцать девять лет. Из них два года она замужем за Олегом. Он старше ее всего на три года, но общается с ней так, будто он мудрый опытом учитель, а она — глупая школьница, которая ничего не понимает в жизни...

На тумбочке в прихожей Инны уже третью неделю лежит тяжелая строительная рулетка в желтом пластиковом корпусе, испачканном серой цементной пылью. Вадим забыл её, когда уходил в прошлый раз. Инна каждый день стирает пыль вокруг неё, но саму рулетку не трогает. Ей кажется, что если она уберет этот грязный инструмент в ящик, то тонкая, невидимая нить, связывающая её с Вадимом, окончательно лопнет. Смешно. Взрослая тридцатилетняя женщина, старший администратор крупной клиники, заложница копеечной пластиковой коробки...

В раковине плавает холодная вода. На дне киснет чугунная сковорода, покрытая плотной, липкой жирной коркой. Ольга скребет ее жесткой щеткой уже минут двадцать. Время — половина двенадцатого ночи. В затылке Ольги медленно разгорается тупая, давящая боль. В левом виске монотонно пульсирует, словно там тикает копеечный пластмассовый будильник. Кончики пальцев на руках онемели от холодной воды. Но она не идет спать. Ей надо закончить. Надо, чтобы утром на кухне было стерильно. Иначе свекровь, заглянув на минуту, опять скорбно подожмет губы...