Satraz: Литературное Путешествие

«Дагон» (1917) — это один из самых важных и знаковых его ранних рассказов, во многом предвосхитивший все основные темы «Мифов Ктулху». Я, как ваш эксперт-гид, подробно расскажу о нем. Краткая спойлер-сводка (для контекста) Рассказ написан как посмертная записка безымянного наркозависимого рассказчика. Он вспоминает событие, случившееся с ним во время Первой мировой войны, когда его торговое судно было захвачено немецким рейдером. Сбежав на шлюпке и блуждая по Тихому океану, герой после ужасной бури...

Больница Святой Марии. Время остановилось. Сергей рухнул в пустоту, но не вниз, а вбок, будто пространство исказилось. Он упал на колени в лужу вязкой жидкости. Вокруг плясали тени, но огонь костра был не оранжевым, а угольно-чёрным, словно вырезанным из самой ночи. — Ты продержался дольше других, Серёжа, — раздался голос, похожий на скрежет стекла. Он поднял голову и увидел Тени. Теперь у них были лица — искажённые копии его матери, Витьки и самого себя. Их рты растягивались в улыбке, обнажая острые иглы...

Больница Святой Марии, 00:00. Полнолуние. Сергей рванул к лесу, но деревья сомкнулись в непроницаемую стену. Ветви схватили его за куртку, словно костяные пальцы. Ткань с треском порвалась. Из чёрного дыма, вырывавшегося из трубы, раздался нечеловеческий вой, напоминающий скрежет металла по стеклу. — Назад! — крикнул он, врываясь в больницу. Дверь захлопнулась сама собой, щёлкнув ржавым засовом. Внутри всё изменилось. Стены пульсировали, словно живые, покрытые жироподобной тканью. Пол был липким, как будто выстлан человеческой кожей...

Больница Святой Марии, 23:47. Сергей резко обернулся — свет фонаря пронзил темноту. Ничего. Лишь пыль, кружащаяся в лучах, да треск дерева за спиной. — Воображение, — прошептал он в диктофон, но голос дрожал. — Иду на второй этаж. Чувствую, будто здесь работает печь. Лестница скрипела, словно предупреждая: «Уходи». Воздух на площадке второго этажа был густым, как сироп. Сергей вытер пот со лба. Пальцы пахли железом. Стены покрывала странная сизая плесень, похожая на смесь пепла и крови. В конце коридора,...

«Глава 1: Скептик с камерой» Новый Уренгой, 8 октября 2003 года. Сергей Ковалёв закинул рюкзак на плечо, щёлкнул выключателем в прихожей и вышел из дома, стараясь не скрипеть половицами. Мать спала за тонкой стенкой, а он не хотел лишних вопросов. На улице пахло прелой листвой и первым заморозком. Осенний ветер рвал с берёз жёлтые клочья, а луна, круглая и налитая, как блюдце крови, висела над крышами. Идеальная ночь для безумия. — Дурак, — проворчал он себе под нос, поправляя чёрную куртку с выцветшим силуэтом «Rammstein»...