Саша Ос

выжгла всю радость? А потом вспоминаешь, что это просто юношеские иллюзии вплотную подобрались к финальной точке, где уже невозможно дать себе отсрочку и сказать "ну, ТАМ и ПОТОМ точно будет круто!" Потому, что твоё "потом" уже наступило. И, скорее всего, еще вчера. При этом, у тебя может быть достаточно кэша и самореализации, радостные детишки и уверенность в завтрашнем дне. Всё похер, тебе — пусто. Помню, раньше с друзьями (с большинством из которых мы друг друга уже и знать то не хотим) сидели у меня на кухне и обсуждали, чё и как будет, когда нам будет лет двадцать семь. На сегодняшний день двадцать семь лет нам было семь лет назад...

верстка. Класс. Я взял трубку, потому что лежал и смотрел в потолок уже третий час, а на потолке был подтёк, похожий на пизду, и пизда эта надо мной висела так, будто я ей уже чёто должен. Хотя должен я был всему свету и потолку в последнюю очередь. Сеня позвонил без здрасьте. Пробубнил чето про Сашку, которая сама не тянет и про Колю, у которого ночью съебался в дальнее плаванье тромб. Она его у холодильника нашла (балабанов в каждый дом, получается?). — Серёг, ну там бумажки, ритуалка... Надо помочь. Ты извини, если чё. Времени уже прошло все таки, да? Зато ты хотя бы уже в этом разбираешься...

На диван она стелила слишком бережно. Бережность я уже получил. Лежал в его кресле, трогал бумагу в кармане, чтобы не забыть, какого я размера. Бумага была теплее всхлипов. Закинулся еще. Под утро, кстати, почти пожалел. Даже сел, даже руку из кармана вынул, и тут же сунул обратно: вынутая рука ничего не решает, а решать надо было не вынимая, я только так умею. Встал не поэтому. Встал потому, что пить захотелось, и по дороге к кухне заглянул в комнату. Дверь была приоткрыта, она спала лицом в его подушку. В самой дальней тумбочке был ящик, в нем лежали часы. Шли. Мои, треснутые, я снял и положил туда...