Рассказы провинциалки

Густой, влажный, стелющийся тонкой полосой туман, потихоньку рассеивался. Наступало утро, о чем звонкими трелями возвещали соловьи. По узкой вытоптанной тропе, обрамленной частой высокой травой, бодро шагал Иван, наслаждаясь красотой местного леса...

Краснощекая Лика с охапкой дров зашла в дом, занося за собой свежий, холодящий , морозный воздух, который тут же заполнил собой душное от долгой готовки помещение. Мать стояла у стола, нарезая вареные овощи для салата...

Артём Владимирович, как обычно, вальяжно шёл в свой кабинет, по пути с высоты своего величия приветствуя попадавшихся ему работников офиса. - Верочка, принесите-ка мне, как обычно, кофейку со сливками, - на лице его сияла натянутая белоснежная улыбка, а взгляд был надменно-барским. - Да, конечно, Артём Владимирович, одну секунду, - секретарша ринулась усердно выполнять поставленную задачу. Начальник, зайдя в кабинет, плюхнулся в кресло своим девяностокилограммовым телом и, вытирая платком взмокший от жары лоб, громко вздохнул...

- Ну скоро ты? Мама ждет не дождется. Вечно ты по целому часу у зеркала возишься, - в голосе Андрея слышалось нетерпение. - Сейчас! Ну я же должна быть красивой, тем более на таком особенном празднике, - Лариса с усмешкой посмотрела на мужа. - Да что ты язвишь, Лариса? Откуда в тебе столько злости к моей матери? Она между прочим к тебе хорошо относится, - муж с огорчением смотрел на жену. - Да ладно тебе. Ну правда, что это за праздник, день рождения собаки? Тьфу! - Лариса, качая головой, закатывала глаза...

Алина сидела на скамейке в парке, наблюдая за сыном, который играл в песочнице. Долгое время она не могла принять его. Её сердце было закрыто из-за отца ребёнка. Он бросил их, когда Алина была беременна. Расставание было болезненным: — Как я мог терпеть тебя все эти годы? Вечно всем недовольна, брюзжишь, как старуха. И как ты меня достала своими нравоучениями! — он осыпал её грубыми словами, употребляя непечатные выражения. Алина никогда не сталкивалась с таким отношением. Влад, стремясь выйти сухим из воды, наговорил ей множество гадостей...

Она была худенькой, как тростиночка, одетая в свободную клетчатую рубашку и широкие джинсы. Острый вздернутый нос, худоба и вся эта одежда «оверсайз» делали её похожей на подростка. Девушка каждый день, в одно и то же время приходила на детскую площадку, которая располагалась прямо под моим окном. Она гуляла с трёхлетним ребенком. Я наблюдал за ними с четвёртого этажа. Нет, я не специально пялился из окон, просто однажды, как обычно, работая дома за компьютером, выглянул вниз и увидел её. Она приковала мой взгляд...

Мы встретились на пересечении улиц, и если бы я не окликнула его, он прошёл бы мимо, попросту не заметив меня. В этом нет ничего удивительного, ведь прошло столько лет. Он был такой же стройный, крепкого телосложения, красивый, с походкой бывшего спортсмена. Тот же целеустремлённый взгляд. Время почти не изменило его. Честно говоря, не так я представляла нашу встречу. Думала, будет больше радости, эмоций что ли. Но было как-то всё просто, спокойно, обыденно. "Как ты?" - спросил он, прямо глядя мне в глаза...

Рита тщательно мыла полы. Прям до скрипа. Ей очень хотелось встретить свекровь в идеальной чистоте и с вкусной едой, которая уже остывала на плите. Женщина приготовила своё коронное блюдо — курицу с овощами. Возможно, оно и простое, но зато получалось у неё просто изумительно. Не то чтобы мать мужа была такой придирчивой, скорее наоборот, но просто очень хотелось выглядеть в её глазах образцовой хозяйкой. Времени до приезда оставалось немного, поэтому Рита торопилась. — Лёша, ну ты не видишь, что...

Очень сильно ныл зуб. Была жара. Еще недоделанный квартальный отчет. Отпрашиваться было бессмысленно. Отчет должен был быть готов еще вчера, поэтому отпрашиваться было равносильно увольнению. Стараясь не думать о боли, Оксана сосредоточилась на работе. Еще вчера ничего не беспокоило, а сегодня с утра, вероятно, от арахиса, съеденного за завтраком, разболелся зуб. Совсем некстати. Кое-как дотерпев до вечера, женщина рванула с рабочего места с такой скоростью, с какой это было только возможно. На такси доехала до ближайшего медцентра...

До отправления поезда оставалось десять минут. Виктор, выкурив сигарету, неспешным шагом направился к вагону. У двери стояла полная средних лет проводница, безучастно проверявшая билеты у состоявших из небольшой очереди пассажиров. Немного постояв и пройдя через обязательный контроль, с усилием воодружив свой чемодан в вагон, Виктор оказался наконец-то в купе и, избавившись от поклажи, положив её под сиденье, с облегчением на него опустился.  Долго не мог собраться Виктор к матери, что-то всё время его останавливало...

У Ивана за плечами висел большой, увесистый рюкзак. В правой руке он крепко держал объемный, плотно забитый, видавший виды, потёртый чемодан. Мужчина покидал родной дом, и казалось ему, навсегда. Пятнадцать лет, прожитые в любви и согласии с супругой, в одночасье "канули в Лету". Все слова, обещания, дела были стёрты в один момент. Сейчас у Ивана была словно брешь в душе. После случившегося оставаться дома было решительно невозможно.  А произошло вот что. Ранним утром, в очередной раз собираясь в командировку, у Лизы, его жены, на телефон пришло сообщение...

Тяжело дыша и спотыкаясь, Фёдор бежал по ступеням к назначенной цели. Перил не было, но так хотелось подниматься опираясь. Он падал, вставал снова. Ноги сбивало в кровь. Время будто остановилось. И вдруг он почувствовал нестерпимую боль в левой ноге. Будто гвоздь вонзился в ступню. Фёдор застонал и... Проснулся. Проснулся оттого, что сводило ногу. Сильно. Постель была мокрой от проступившего во сне пота. За окном уже светало. Мужчина, понимая, что нужно встать ногами на пол, чтоб боль прошла, быстро соскочил с кровати...