Russia First

Особенность российского общества в условиях войны Вернувшись в Москву и погуляв по ней, я на практике убедился в том что восприятие СВО столичным населением совершенно лишено исторической ответственности. Продолжая тему феномена «подходящей к концу войны», очень любопытно наблюдать за тем как аккуратно скрывается размах русской идеи на Украине и в мире в целом. Будто бы нарочито. По Москве можно встретить точки подписания контракта, можно встретить фотографии «Наших Героев» как примеры для подражания (косвенная агитация за подписание контракта). Но именно что акцент смещён на сам процесс подписания контракта, то есть на сугубо материальную привилегию, без даже малейшего упоминания врага и противопоставляемой ему идеи (нашей «русской идеи»). Визуально понаблюдав за Москвой и не скажешь, что страна ведёт войну. Лицемерный характер пост-ельцинского российского общества отражается и в социальных настроениях. Потребительская черта развитого буржуазного общества не отрицается, даже наоборот продвигается как основная ценность стиля жизни в современной России. Гипертрофия бутиков, салонов красоты, ресторанов, буфетов, и т.п. просто поражает масштабом. Буржуазная черта российской элиты не тайна, но списывать нищету русской идеи в тылу СВО лишь на неё, будет реакционно и поверхностно. Буржуазная элита есть буржуазия. Её черта - потокать спросу. А основной запрос пост-ельцинского общества в этой самой гипертрофии потребительства, отрицании альтернативного, более скудного стиля жизни как правого начала. Таким образом материальные запросы на порядок превосходят духовные потребности. Буржуазная элита в свою очередь, также не собирается менять установленные порядки, ведь заинтересована главным образом в профиците прибыли. Отсюда гипертрофия потребительства и бессовестная эксплуатация национальных ресурсов. По-настоящему жаль становится Армию и Флот, на которые следовало бы надеяться как хранителей правды-справедливости. Однако построенная ельцинской эпохой буржуазная система лишила армию идейной духовной опоры, сломив марксистскую идеологию. Армия стала отражением общества а не её защитником и это очень заметно в характере агитации подписания контрактов. Аспект сугубо финансовый, вещественный. Служба приравнена к работе, с лёгким заработком и необязательно совестным выполнением задач. Это заметно не только в Военных Комиссариатах, но и по словам моих товарищей в близи фронта. Ситуация на передовой вряд ли кардинально отличается. Речь сейчас конкретно на набирающем обороты тенденции, а не Армии в целом. Я не отрицаю героизм или подвиги тех солдат и матросов, кто исполняет свою службу с чувством ответственности, и что ещё реже - с суждением правоты. Ситуация плачевна и её надо исправлять. Эсхатологизм русского духа подавлен, но не уничтожен.