Рассказы старой дамы

Вечером Галина Петровна сидела в своей квартире, слушала, как сын храпит в соседней комнате (опять напился), и думала: «Почему она не как все? Почему не проглотила обиду, не сделала вид, что ничего не было? Ведь так проще. Ведь так принято». Она вспомнила свою молодость: как муж приходил домой с запахом чужих духов, как она молча стирала его рубашки, как терпела его грубости. «Зато семья сохранилась, — убеждала она себя тогда. — Зато сын вырос в полной семье». А теперь этот сын лежит на диване, опустошённый, и винит во всём «эту Инну»...

Злата всегда считала себя человеком с открытым сердцем. Она верила: в каждом есть что‑то светлое, даже если мир этого не видит. Именно поэтому, увидев на сайте знакомств профиль Романа, она не прошла мимо. Его фото — сдержанная улыбка, спокойный взгляд. В анкете — ни пафоса, ни бравады. Только горькая правда: «Нахожусь в местах лишения свободы. История непростая. Готов рассказать». Злата колебалась минуту. Потом написала. Их переписка началась осторожно. Роман не юлил, не пытался казаться лучше...

Вчера я вышла из церкви, и мир показался мне другим. Впервые за долгие восемь лет я почувствовала благодать. Она не обрушилась на меня как гром среди ясного неба, а скорее тихо и нежно разлилась внутри, словно кто-то зажёг в самой глубине души маленький, тёплый огонёк. Нет, я не набожная старушка, которой привычны эти церковные термины. Я обычная женщина, которую жизнь однажды разделила на «до» и «после». После того как не стало мужа, мир для меня потускнел, звуки стали тише, а краски — блёклыми...

Недавно Жанна видела издалека дочь Катю с детьми. Они шли, смеялись, держались за руки. Лиза что‑то оживлённо рассказывала, Аня кивала, Катя улыбалась… Такая спокойная, уверенная. И в тот момент Жанна поняла: Катя стала той матерью, которой Жанна не сумела быть. Жанна не говорит им «люблю». Не умеет. Но каждую ночь перед сном думает о них. И молится — тихо, про себя: «Пусть у них всё будет хорошо. Пусть они будут счастливы. Даже без меня». Иногда Жанна берёт телефон, набирает Катин номер — и сбрасывает...

Он просыпался с чувством, будто снова наступил тот самый день — день, когда всё пошло не так. В голове крутились одни и те же мысли, словно заезженная пластинка: «Она не поверила в меня. Она унизила меня перед чужими людьми». Последние дни превратились в череду однообразных сцен. Каждый вечер он начинал разговор с одного и того же: — Ты должна извиниться. — За что? — устало спрашивала Дарья. — За то, что не поверила в меня. За то, что унизила. — Я не хотела унижать, я хотела жить нормально! — её терпение было на исходе...

Читаю новостную ленту, и глазам своим не верю. Депутат Госдумы Никита Чаплин с умным лицом вещает: россиянам срочно нужно начинать выращивать огурцы дома. Мол, цены в магазинах взлетели до небес, так что бегом — за лампами, удобрениями, грунтом. И будет вам счастье. Я представила эту картину: квартира, превратившаяся в филиал тепличного хозяйства. Гудят лампы, на подоконниках колосятся джунгли, а в углу ждёт своего часа мешок с навозом. Депутат, видимо, забыл посчитать, во сколько обойдётся эта идиллия...

Ольга всегда считала себя сильной. Не той показной силой, что гремит на весь мир, а тихой, упрямой стойкостью — вроде той, с которой дерево держится за каменистую почву, даже когда ветер рвёт листья в клочья. После измены мужа развод не стал для неё катастрофой — скорее болезненным, но неизбежным этапом. Она выправила дыхание, выкупила долю бывшего мужа в квартире, наладила быт и сосредоточилась на детях‑подростках. Жизнь текла размеренно, с чёткими границами: работа, школа, домашние дела, редкие нейтральные разговоры с бывшим мужем — исключительно о детях...

Виктор всегда считал себя образцом современного мужчины. Не какой‑нибудь патриархальный динозавр, а человек с прогрессивными взглядами: равенство, взаимное уважение, справедливое распределение обязанностей. Когда они только начали жить вместе, он с гордостью демонстрировал, как виртуозно орудует шваброй, варит борщ и складывает постиранные носки в аккуратные стопки. «Вот он, новый век! — думал Виктор. — Никаких „ты женщина — ты должна“, никаких „ты мужчина — тебе положено“». Его девушка в те времена сияла от счастья...

Рабочий звонок вышел непростым: срочный проект, недовольный клиент, сжатые сроки. В висках стучало, а в голове крутились десятки задач, которые нужно было решить прямо сейчас. И именно в этот момент в прихожей раздался звонок. «Только не сейчас», — пронеслось у Дины в голове. Но дверь уже открылась — свекровь, как всегда, без предупреждения. — Инесса Павловна? — Дина невольно вздрогнула, увидев строгий силуэт на пороге. — Проходите, раздевайтесь. На кухне чайник горячий, пейте чай, я сейчас освобожусь...

Екатерина всегда считала себя человеком, для которого гармония — не просто слово из словаря, а жизненная философия. Она верила: мир устроен так, что зло обязательно возвращается к тому, кто его совершил, а доброта рано или поздно вознаграждается. Именно эта вера помогла ей пройти через один из самых болезненных периодов жизни — развод. Всё началось с банальной, как в плохом кино, измены мужа. Екатерина узнала правду не из анонимных сообщений или слежки — он сам признался, глядя в глаза. В тот момент мир не рухнул, но треснул, как старое зеркало, отражая искажённую реальность...

Геннадий всегда считал, что жизнь должна быть простой и понятной. Чёткие правила, ясные границы — вот что делает существование комфортным. Одно из его главных правил звучало так: «Не связывать судьбу с женщиной, у которой есть дети». Он не осуждал никого — просто знал: чужие дети потребуют вложений, времени, душевных сил, а он хотел строить свою семью, с чистого листа. И вот появилась Олеся. Она вошла в его жизнь незаметно — то ли случайная встреча в кофейне, то ли общий знакомый свёл. Но уже после второго свидания Геннадий понял: это не просто симпатия...

Алёна приготовила ужин. «Сейчас с работы придёт мама и отпустит меня погулять. Как в детстве», – грустно улыбнулась Алёна. Замок в двери щёлкнул, и полуторагодовалая Маргаритка, бросив любимого зайца, побежала в прихожую. – Как тут без меня любимые девочки? – засюсюкала с внучкой мама. Алёна «натянула» приветливую улыбку и тоже вышла в прихожую. – Устала? Я ужин приготовила, – Алёна взяла тяжёлый пакет с продуктами, который принесла мама. – Зачем сама заходила в магазин. Я бы сходила. – Да, ты ведь тоже устала целый день одна с ребёнком...